Юрий Гулин - Сослагательное наклонение

Дело в том, что с некоторых пор в сферу интересов группы Мороза попали психиатрические больницы. Это направление курировал Николай Мерзликин. Максим требовал от Николая к «работе по психам» относиться с особой осторожностью. Ибо такова была его договоренность с высокопоставленным представителем спецслужб генералом Сологубом…

… Звонок от «дяди Миши» — вслух Максим именовал Сологуба Михаилом Ивановичем, а про себя, чаще, все-таки, по старой памяти, «дядей Мишей» — поступил тогда, когда идея взять «психушки» под контроль собственно и была еще только идеей. Максим взял трубку и услышал знакомый голос.

— Доброго здоровьица, Максим Батькович, Сологуб беспокоит!

— Здравствуйте, Михаил Иванович, и вам не хворать!

— Да какой там, не хворать… Хотя, на добром слове спасибо! Ну, да не об том речь… Разговор у меня к тебе Максимушка…

— Я весь внимание!

— Дошел до нас слушок, что решил ты на «психушки» глаз положить?

— Есть такая идея…

— А как ты посмотришь на то, чтобы идею эту вашу похерить, так сказать на корню?

— Боюсь, что на корню уже не получится!

— Жаль коли так… Ну, да тебе виднее! Однако будь в этом вопросе поделикатнее, что ли. Не наступи старым друзьям на мозоли. В возрасте это, знаешь ли, вещь ой как неприятная…

— Думаю, что я вас правильно понял? Постараюсь ваших мозолей не побеспокоить!

— Уж ты, душа моя, постарайся!..

… Дальнейший диалог свелся к обмену любезностями и вскоре, по обоюдному согласию, был прекращен. А не далее как вчера Николай доложил Максиму, что поступил сигнал из одной психиатрической больницы о попадании туда странного пациента. Доставлен бедолага был с одного из московских вокзалов с приступом «белой горячки», в приличной одежде, но без денег и документов. Из-за одежды его, собственно, и доставили. Уж очень он в ней не был похож на обычного бомжа. Через три дня симптомы делирия прошли, но легче врачам от этого не стало. Пациент по-прежнему оставался «не в себе». Он не мог четко объяснить ни кто он, ни откуда. Постоянно просил вернуть ему украденные часы. Главврач больницы, который считался светилом в своей области медицины, после того, как сам лично обследовал пациента, сразу позвонил Мерзликину, как то и было заранее оговорено в подобных случаях. Тот немедленно проследовал в больницу, в присутствии главврача сам побеседовал с «объектом», после чего немедленно позвонил Морозу. Именно этот звонок и отвлек Максима от возможной встречи с Казимиром Яновичем несколько минут назад, и именно содержание разговора с Николаем, занимало теперь мысли Максима. Суть доклада Мерзликина сводилась к тому, что «объект», несмотря на некоторые странности, был психически абсолютно здоров!.. Когда Максим вошел в квартиру план ближайших действий был им уже продуман. Он сложил продукты в холодильник и набрал номер генерала Сологуба.

— Здравствуйте, Михаил Иванович! Нужно срочно увидеться!

— Здравствуй, Максим! Где и когда?

— Через полтора часа на Патриарших!

— Лады!

Максим сбросил номер Сологуба и тут же набрал номер майора Васильева.

— Бери свою машину и ко мне! Сильно не гони, но и не задерживайся. Будешь подъезжать звякни, я выйду!

— Понял, лечу!

— Лети, лети… — пробурчал себе под нос Максим, — а я пока поужинаю!..

… Ужин пришлось готовить «на скору руку». «Вот незадача! В кои веки решил поужинать дома, и на тебе!» — досадовал Максим, второпях готовя еду. Ел он также торопливо, без того смака, на который рассчитывал, но и то еле-еле успел. Он еще дожевывал остатки ужина, когда позвонил Василий.

… К Патриаршим подъехали за несколько минут до назначенной встречи. По дороге Максим, в допустимых пределах, ввел Василия в курс дела. Поэтому теперь, он, молча, покинул машину и, не торопясь, направился по дорожке к скамейке, где его уже поджидал «дядя Миша».

— Вы позволите? — обратился Максим к солидному пожилому мужчине, кивнув в сторону свободной части скамейки.

— Сделайте милость!

Максим присел, и мужчины некоторое время провели в молчании.

— Может, о погоде поговорим? — спросил через некоторое время Михаил Иванович — Раз ты считаешь, что здоровканья по телефону было вполне достаточно, а о деле, по которому ты меня сюда вытащил, говорить рано…

— А вы разве не рады, что выбрались из дома? Погода-то — просто благодать!

— Значит все-таки сначала о погоде? А, впрочем, почему бы и нет? Она того стоит!..

… И действительно, погода в Москве, в этот вечер на краю лета, стояла отменная! И если днем еще было жарковато, то вечером-то тепла было в самый раз. И даже незатейливый ветерок, который нет-нет, да и пускал рябь по темной воде пруда, нес с собой одновременно и свежесть и тепло. Представился тот уникальный случай, когда безо всяких экивоков можно было совместить приятное с полезным. Параллельно тому, как они наслаждались приятностями погоды, Максим рассказал генералу о странном психе — который психом-то выходит, и не был — все, что знал сам.

… - Сигнал об этом чудике к нам уже поступил… — начал Сологуб, после непродолжительного молчания.

Максим этому сообщению почему-то вовсе и не удивился.

— … Я думаю, — продолжил меж тем генерал, — что пусть пока им занимается твое ведомство. Но постоянно держите нас в курсе дела!

— Всенепременно!

— Дай-то бог! Ну, прощевай, что ли? Поплетусь помаленьку…

— Все вам наилучшего! А я, пожалуй, посижу еще немного…

На том и расстались. Максим посидел еще некоторое время на скамейке, вдохнул еще несколько литров ароматного воздуха, а потом встал да и пошел не торопясь в строну противоположную той, куда некоторое время назад ушел «дядя Миша»…

… «А вот это уже интересно! — подумал Максим, когда приметил на одной из скамеек по ходу своего движения знакомую фигуру. — Что-то вы, любезный Казимир Янович, стали мне слишком часто попадаться на глаза…».

Не писанное (а может и писанное где — кто бы его проверял!) правило гласило: «один раз — случай, два — система»! Поэтому Максим, ничтоже сумяшесь, нажал кнопку на брелке с ключами, что для Василия означало сигнал «внимание!». И, наверное, следовало бы здесь добавить про особое предчувствие или мурашки по спине, но, как назло, ничего подобного с Морозом не происходило. Скорее наоборот — ситуация его не пугала а забавляла. И кнопку-то он нажал потому, что чувства чувствами, а инструкцию, в составлении который ты сам, к тому же, принимал участие, нарушать не стоит! Ничего, Василий калач тертый — разберется, что к чему!

… Когда Максим, не меняя темпа ходьбы, приблизился к скамейке, Казимир Янович встал ему навстречу, приподнял надетую на голову шляпу и произнес: