Космодесантник в 1941-м - Иван Владимирович Лагунин

Это была интересная информация… но сейчас для меня почти бесполезная.

Что было делать мне? Логичнее всего было бы прорываться на восток. К тем «нашим», что, по словам деда Лександра, не так давно «убегли». Впрочем, судя, по непрекращающимся звукам боев не так далеко они и отступили. Но что делать со скафом? Моим главным богатством и активом? Меня все еще не оставляла надежда, что он ремонтопригоден. Что реактор сможет набрать достаточную выработку и тогда проблем с прорывом к «нашим» не будет. А там уже можно будет заняться им всерьез. Я сам имел довольно смутное представление об устройстве скафа, но, возможно, с местными «яйцеголовыми» мы сможем что-то придумать?

Но тогда, получается, временно я привязан к этой местности.

К Беловодью.

Отсюда уходить нельзя.

Честно говоря, решив для себя этот момент, я непроизвольно выдохнул.

Уходить мне и не хотелось.

Но насколько Беловодье безопасно? По словам крестьян, немцы уже сожгли несколько окрестных хуторов, но вглубь леса пока не совались. Их интересовали дороги, мосты и крупные населенные пункты, где еще держались советские войска. Но долго так продолжаться не могло. Пока что с сопротивлением у этих самых советских войск дела были неважны. Под натиском немцев они быстро откатывались все дальше на восток.

Кстати, кажется, я понял, где нахожусь. В смысле географически. Примерно в районе Беловежского воеводства. То-то леса мне показались очень знакомыми! Именно здесь находилась Ратная Академия, в которой я когда-то проходил ученичество!

Но это все лирика. Итак. Беловодье. Вскоре туда придут. Что будет, если мы дадим немцам отпор? Если «отпор» будет серьезным, они будут вынуждены направить заметное соединение. А вот если «отпор» будет гм… легким? Если пришедшие просто исчезнут, или найдут село покинутым, или наткнутся на сопротивление, но это будет партизанское сопротивление. Комариные укусы, неприятные, но не стоящие того, чтобы снимать с фронта значительные силы?

Тогда это даст мне время. А именно время мне и нужно!

А имея скаф… Возможно, я смогу вывести жителей Беловодья через линию фронта⁈

Ох, дай мать Лада мне сил!

Ну и попал же ты, Ратибор Велеславович в переплет… Ну и попал…

Утро снова выдалось жарким. Сегодня грохотало не только с востока, но и с юга. Впрочем, ночью стрельба тоже не затихала. Где-то там сражались «наши» — советская армия, насмерть билась с захватчиками, а я… плутал по лесам.

Быстро умывшись в ручье и закинув в себя несколько таблеток пищевого концентрата, я скорым шагом двинулся в путь. По раскладам Семена, до Беловодья было километров пятнадцать. Два часа хорошего хода.

Но лес обманчив. Вскоре земля под ногами стала топкой, пружинистой, деревья поредели, и я вдруг вышел на край большого болота. Чертыхнувшись, я припомнил объяснения Семена и понял, что слишком забрал к востоку.

Пришлось обходить.

Хотя поначалу лес показался очень похожим на леса, в которых я провел юность, постепенно я начал находить отличия. Деревья были вроде, как у нас… но слегка другие. Дубы и сосны я опознал довольно быстро. Что их было опознавать⁈ Так же как и березу. А вот вилайта и дрога, сколько не высматривал — не нашел. А ведь дроговые леса у нас по Руссийскому царству распространены повсеместно. Из животных видел кроликов, пару раз приметил лис, разок — выводок лесных кабанчиков. Но больших животных видно не было. Ни бизора, ни лесного мамонта.

А еще звезды. Какие-то созвездия я нашел — Бредущую Медведицу, Орион. Но Касатки и Бегущего человека на небосводе этого мира просто не было!

Мысль о том, что я, возможно, никогда больше не увижу родные небеса, бередила сердце. И если бы только небеса! А друзья? А мама?

Перед внутренним взором появилось ее лицо. Но почему-то не то, которое я видел по видеосвязи в последние годы, а другое — из детства. Моложе и… счастливее, что ли. В последние годы она редко улыбалась. Заботы о фирме постоянно хмурили ее лоб. Я все никак не мог с ней нормально поговорить. Мой звонок то заставал ее во время конференц-связи, то на совещании, то на ужине с очередным молодым поклонником. У нее вечно не было времени… да и что врать-то — у меня тоже. «Привет — как дела? Все нормально?» ' С Днем Рождения! Люблю тебя!'. Разговоры, будто по копирку. Куда только все ушло?..

Так, с грустными думами, я вдруг вышел на опушку леса. Впереди расстилалось поле. Колосилось… не знаю, чем колосилось. Какое-то золотистое растение. Я не был уверен, что в моем мире до сих пор вот так, под открытым небом, что-то выращивают. А может, просто не был в курсе?

Я оглядел поле и вдруг, пригнувшись, нырнул в золотистое море. Справа, у леса стоял какой-то массивный агрегат. Но людей было не видать.

Сняв с плеча карабин и, внимательно оглядываясь, я направился к нему.

Какая же нелепая конструкция!

Задние колеса с наваренными косыми полосами, были больше метра высотой, передние намного меньше. Агрегат весь, кажется, состоял из каких-то металлически трубок, балок и рычагов. Кабины у него не было, только дырчатая металлическая сидушка, а перед ней какие-то рычаги и стандартное для всех местных машин круглое колесо. Кажется, оно называлось «руль». На выдвинутом вперед «рыле» красовалась надпись: «Красный путиловец» и облупившаяся красная звезда. Вообще весь агрегат выглядел довольно потертым. Метал поржавел и много где был погнут. Везде подтеки масла.

Я несколько раз обошел странную конструкцию кругом. Ясно было, что она могла передвигаться, но уж больно тяжеловесно выглядела. Скорее всего, это была какая-то хозяйственная техника.

Но почему она брошена? Устарела? Или…

А вот это «или» мне совсем не понравилось.

Дальше я шел настороже. За перелеском оказалось еще одно поле, а потом еще, а потом… я вдруг вышел на дорогу, около которой стояло несколько дощатых сараев. Выглядели они так, словно им было лет двести. Покосившиеся, некрашенные, с большими щелями меж рассохшихся досок… Но постройки явно использовались. Когда заглянул внутрь, то увидел относительный порядок. В углу охапкой лежала скошенная высохшая трава (для чего???), у стены какие-то инструменты на деревянных палках. Я опознал только лопату. В углу верстак и стол со скамьей. На столе стояло несколько тарелок и закопченная металлическая кастрюля. Рядом с ней лежало несколько почищенных, но слегка уже пожухлых луковиц и хлеб в полотенце.

И