41 - ый год. Часть 2 - Виталий Егоренков
Сержант, переодетый особист, удовлетворенно кивнул и решительно потребовал:
— Прошу выдать мне оружие. Второй раз в плен не хочу. Лучше погибнуть в бою.
Никто с ним спорить не стал.
Две тысячи человек поделились на два десятка отрядов довольно быстро. В основном делились по своим бывшим полкам и ротам. После чего коротко прощались и расходились в разные стороны.
Народ хоть и устал от ночного марша, но сидеть на месте и ждать немцев охотников не нашлось.
Глава 5
Эпизод 5
6 августа 41 года 11.50
Мы шли вдоль дороги на Восток, периодически останавливаясь на отдых. Шли по бездорожью, по перелеску в надежде на меньшую заметность для противника. Скорость передвижения, конечно, упала до черепашьей, потому что народ был сильно ослаблен скудным лагерным пайком, но зато какое-то время мы беспрепятственно шли мимо засад и ловушек.
Периодически над нами летали немецкие самолёты в поисках групп сбежавших партизан, и мы пытались от них спрятаться в траве или кустах.
Освобожденный народ был мрачен и сердит, а его боевой дух и так не сильно высокий, падал с каждым шагом по земле Восточной Пруссии.
По пути я мысленно ругал и Белякова и самого себя за столь нелепое освобождение бойцов Красной армии из лагеря под Кёнигсбергом. Да, мы устроили неплохой погром в порту, нарушив его нормальную работу на пару-тройку недель. Это великолепный результат. Да, мы уничтожили немало боеприпасов и топлива.
Тоже очень неплохо.
Но был ли смысл освобождать из лагеря такую большую массу людей без шанса обеспечить их оружием и продовольствием?
К счастью, смысл был, и немалый, потому что сбежавших пленных сейчас ловили по всей Пруссии аж целых две пехотные дивизии Вермахта по пути на Восточный фронт, посланные на помощь группе армий Север, увязшей на Лужском рубеже. И на целых десять дней благодаря нам там под Ленинградом воцарилось относительное затишье.
Но об этом я узнал позже.
А пока брел по бездорожью и мысленно казнил себя за то что сдвинул двадцать тысяч человек бестолку из сытого концлагеря на голодную свободу.
И когда после очередного кустарника впереди раздалось на чудовищном русском: " Рус, сдавайтесь.", я честно говоря даже почувствовал некоторое облегчение.
— Безоружным бойцам ложиться, прятаться и потом сдаваться в плен, вооружённым к бою. — крикнул я, кинул в сторону кустов, откуда доносился немецкий голос сразу две гранаты, и резанул по невидимым фрицам длинной очередью.
После взрывов послышались крики, ругань и открылся меткий ответный огонь, который сразу вынес меня в прозрачное состояние, закончив мою очередную жизнь.
Я поднялся над полем боя, осматривая окрестности.
Мы наткнулись на охранную роту Вермахта.
Взрывом брошенной мной гранаты накрыло немецкий пулемёт и обслуживающую его команду.
Красноармейцы Грищенко и Зошенков, суки, сразу побросали винтовки и легли с поднятыми руками, а вот Иванов, молодец, сражался до конца, прежде чем погибнуть, ранил двоих гансов.
А пулеметчик Коркин и вовсе устроил немцам Кузькину мать, расстреляв все имевшиеся у него патроны. При чём он стрелял настолько метко, что положил почти два десятка фрицев,а его самого ответные пули облетали как заговорённого.
Когда бой закончился из-за исчерпания боеприпасов, обозленные немцы не стали брать его в плен, а ожесточённо в течении нескольких минут расстреливали в упор из десятков стволов.
Остальных бойцов немцы взяли в плен без особых нареканий, дав только несколько пощёчин и пинков наиболее бодрым на вид красноармейцам.
Командир немецкой роты, после докладов о потерях и количестве раненых, долго затейливо ругался, а затем решил прекратить преследование партизан и заняться доставкой своих раненых до госпиталя, а пленных до концлагеря.
С нашими ранеными церемониться фрицы не стали. Легко раненых разрешили перевязать и помогать идти, а двоих тяжёлых пристрелили без всякой жалости.
— Голос, а где сейчас Беляков с товарищами рассекают? — спросил я с интересом.
Особист благодаря наличию грузовиков благополучно добрался до Белоруссии, успев проскочить мимо всех засад и кордонов.
Более того по пути он наткнулся на большую группу освобожденных красноармейцев и обменял часть захваченного в Кёнигсберге арсенала на три сотни наиболее ослабевших людей. В итоге две тысячи почти безоружных красноармейцев превратились в 1700 неплохо вооружённых товарищей.
И когда эти товарищи наткнулись на немецкий кордон, то немцы в этой стычке полегли все до единого, не ожидая от бывших пленных такого хорошего вооружения и такой отчаянной ярости. После этого сражения и двух последовавших после, этот партизанский отряд уменьшился до 900 человек, зато тоже смог добиться до Белоруссии с очень хорошим запасом оружия. Многие бойцы тащили на себе по парочке винтовок или пистолет-пулеметов.
Я попросил помощника Архитекторов реальности воплотить меня на дороге перед колонной машин с моими партизанами, которую возглавлял Беляков.
Какие же у них были удивленные рожи, когда они увидели одинокую фигуру в форме старшины погранслужбы СССР голосующую рукой на их пути. Очень долго не могли поверить в реальность этой встречи.
— Товарищ старшина, — от избытка эмоций партизаны полезли обниматься.
— Эй, отставить телячьи нежности. — сердито сказал я. — Хватит меня тискать, я вам девка что ли?
— Товарищ старшина, — ко мне подскочил Беляков. — Как же так, как вы смогли?
— На этом свете, друг мой Горацио, есть много вещей недоступных вашим мудрецам. — ответил я загадочно.
— Куда мы теперь? -спросил особист.
— Снова в Прибалтику громить фрицев. Нельзя им дать возможности окружить Ленинград в блокаду. А значит снова мы будем рвать их коммуникации и пускать под откосы поезда. — ответил я. — Есть вероятность что