41 - ый год. Часть 2 - Виталий Егоренков

У нас возникла идея устроить там хороший бардак, чтобы нарушить снабжение атакующих Ленинград немецких войск.

Разумеется, эту базу немцы очень хорошо охраняли. И днем, и тем более ночью.

Патрули начинали тщательно проверять наши документы ещё за несколько километров до базы.

Мы наткнулись на один из таких патрулей, возглавляемым бодрым усатым ефрейтором с мп 38 на шее и двумя гранатами-палашами на поясе.

Его усталые глаза смотрели на нас с печальным недоверием.

Он сумел заметить и многократно штопанную форму на нас, и кошмарный акцент, и небритые славянские физиономии.

Правда втроём с камрадами даже и не стал пытаться нас арестовать, а посоветовал объехать охраняемую зону по большому крюку. Причем его рука указывала прямиком в сторону белорусских лесов.

— Так ведь там полным-полно партизан, камрад. — оскалил в усмешке зубы Белов.

— Такому большому отряду как ваш нечего бояться каких-то вшивых партизан. — вернул усмешку ефрейтор.

Потянулись мучительные секунды для принятия решения.

Если убить этих патрульных сейчас, то выстрелы наверняка всполошат остальную охрану, начнётся большой шухер.

Если мы оставим их в живых, то ефрейтор, разумеется, доложит руководству о странной колонне, но только после окончания дежурства.

Мы выиграем немного времени.

Я отсалютовал ефрейтору, и мы поехали назад, чтобы найти место для временной стоянки, оставив патруль в целости и невредимости.

— Товарищ старшина, а почему мы этих гадов оставили в живых? — с недоумением спросил у меня сержант Прохоров, крутящий баранку нашего грузовика.

— Выстрелы привлекли бы внимание других фрицев, а мы сейчас не готовы к нападению на базу, Прохоров. — ответил я. — мы их навестим немного попозже.

— Так они ведь всё равно о нас доложат. — продолжал бурчать водитель.

— Разумеется, доложат, но сильно позже, после окончания дежурства, при чем сообщат о том что три сотни подозрительных типов укатили в сторону Белоруссии. Пусть фашисты нас там ищут. — усмехнулся я.

— А почему не сразу доложит? — удивился сержант.

— Потому что у них приказ патрулировать определённый квадрат, мы на эту территорию влезать не стали и сразу уехали. — пояснил я, — Смысла им срочно бросать патрулирование никакого.

По крайней мере я надеюсь.

Мы отъехали от запретной зоны на десяток километров, встали на обочине и вместе с командирами отряда стали размышлять как нам добраться до этой базы.

Выдвигались безумные идеи вроде попробовать взять базу по ковбойски, наскоком, днем или ночью.

Или скрытно подобраться, снимая часовых, или…

В итоге решили тормознуть небольшой караван с грузом и с их документами доехать до базы, посмотреть, что там и как организовано.

Сделали ложный проверочный пункт, остановили пару машин с тушёнкой, без единого выстрела взяли в плен водителей, частично изъяли тушёнку для личных нужд, а с остатками груза вместе с Беляковым поехали на базу.

Сложность и многоуровневость охраны нас неприятно удивили: везде вышки с пулеметами и прожекторами, несколько десятков броневиков, куча злобных немецких овчарок, и охрана не мух ловит, а реально бдит, как будто ожидается проверка руководства и их сейчас всех вздрючат.

Нас по пути проверяли каждые три сотни метров. При чем не формально, а довольно серьёзно, с заглядыванием в кузов и даже под него.

Может быть у них начальник большой педант и параноик?

Или наш концерт в Кёнигсберге очень сильно запал в душу и заставил немцев задуматься над вопросами безопасности?

— Ты бы лучше так внимательно своей жене под юбку заглядывал, камрад, как мне под машину. — пошутил Беляков когда один фельдфебель не только всё тщательно осмотрел, но и простучал кузов в нескольких местах.

— Это что, там дальше вас штаны снять заставят, — ответил фельдфебель сердито. — И задницу проверят на наличие посторонних предметов, камрад. Так что готовьтесь.

Оказалось что он так шутит, но некоторое время мы с Беляковым ехали слегка напряженные, переживая за сохранность анальных отверстий.

Вокруг базы на километры не было ни единого деревца или кустика, даже трава была тщательно пострижена, стояло несколько кругов столбов с колючей проволокой между.

Любой нападающий положит кучу народа прежде чем достигнет базы.

Наконец, нас направили к одному из больших ангаров, тщательно накрытых маскировочной сетью.

К сожалению в СССР часто пренебрегали маскировочными системи, из-за чего получались чрезмерные потери от вражеских бомбардировок.

А вот фрицы на этом предпочитали не экономить.

Мы передали тушёнку интенданту Отто Шольбегу, упитанному как все тыловые крысы, при чем он очень сильно ругался, потому что по документам мы должны были сдать гораздо больше чем привезли.

— Мы потеряли по пути вторую машину, герр лейтенант, — Беляков вытянулся во фрунт, одетый в форму водителя ефрейтора. — Поломка колеса, комрад обещал нас догнать, но видимо не справился с ремонтом.

— Может быть вас на Восточный фронт отправить чтобы там научились водить машины? — спросил интендант с язвительной иронией. — Зачем все документы на груз в одну машину положили?

— Наш начальник, обер-лейтенант Смелик велел, сказал, что Ганс непременно потеряет документы. Ганс это тот водитель, что отстал. Он хороший парень, но больно безответственный, — ответил Беляков, гениально разыгрывая смущение.

— В итоге документы есть, а груз потеряли? — рассмеялся интендант и махнул рукой. — Ладно, поставлю отметку о частичном принятии. Едьте искать вашего раздолбая и возвращайтесь обратно.

— Герр лейтенант, разрешите вопрос? — спросил я, изображая робость.

— Жги, ефрейтор, — разрешил он мне, закуривая сигарету.

— Зачем такие меры безопасности? — я показал рукой на вышки с пулеметчиками, броневики…

— Ты с Луны что ли свалился, ефрейтор? — искренне удивился лейтенант. — Про нападение красных партизан на Кёнигсберг слышал?

Мы с Беляковым переглянулись и кивнули.

— Красные