Проект "Будущее". Часть 1 - Андрей Анатольевич Федин

Рисовал Ромка неспешно — как и всегда. Выглядел он сосредоточенным, серьёзным. На каждую иллюстрацию он тратил почти час времени. Словно продумывал каждый последующий штрих. Я не помнил, чтобы Ромка не завершил хотя бы одну иллюстрацию. Он все свои рисунки доводил до финальной черты. Исключительно редко прерывался во время рисования. Словно пребывал всё это время в трансе (видел перед мысленным взором некую картинку, которую упорно переносил на бумагу?) Ромка чуть склонил на бок голову, закусил губу. Я беззвучно усмехнулся и встал с кресла — Ромка на мои движения не среагировал.

Дед Женя буквально минуту назад проследовал мимо двери Ромкиной комнаты на кухню.

Туда же пошёл и я.

Евгений Викторович сидел за столом, листал страницы тетради с описанием принципа работы литий-ионных аккумуляторов. При моём появлении он вскинул голову — узнал меня, кивнул.

— Рисует? — спросил дед Женя.

— Рисует, — ответил я.

Прикрыл кухонную дверь, уселся за стол напротив деда.

Спросил:

— Так что там с фотографиями?

Дед бросил взгляд на стену (словно взглянул на сидевшего за стеной Ромку). Вынул из-под стола чёрный конверт с фотографиями нарисованных моим младшим братом портретов. Положил их перед собой поверх моей тетради.

Взял из стопки одну и показал мне. Портрет молодого мужчины с широко открытыми глазами и большим ртом. Без сомнения, портрет выполнен Ромкиной рукой. На вид мужчина был не на много старше меня нынешнего.

— Узнаёшь? — тихим голосом спросил Евгений Викторович.

Я пожал плечами.

— Выглядит знакомым. Я точно видел его раньше. Но… не помню, кто это такой.

— Мой сосед, — пояснил дед Женя. — Покойный. Васька Полушкин из десятой квартиры.

Евгений Викторович протянул мне фотографию и всё так же тихо сказал:

— На циферки посмотри. Пятое апреля этого года. У Васьки сердце прихватило. В этот самый день. Его жена, Верка, прибежала тогда ко мне, вызвала скорую. В тот же день Васька и помер. Но эти циферки на его портрете тогда уже стояли.

Я отыскал взглядом спрятанные Ромкой между штрихами на портрете числа.

— Или вот, посмотри…

Дед Женя выудил из стопки другую фотографию: портрет женщины.

— Это Люська Кузякина из последнего подъезда, — сообщил он. — Почти год назад утопла на речке. С моста её толкнули. В шутку. А она не вынырнула, захлебнулась. В ту самую дату это случилось, которую проставил на рисунке наш Ромка.

Евгений Викторович похлопал ладонью по лежавшим рядом с чёрным конвертом фотографиям.

Сказал:

— Тут таких портретов больше двух десятков. Многих этих людей я не знаю. Но некоторых узнал. Кто-то уже помер. Другие ждут своего часа, как я. Ромка им всем даты расписал. Подождём, посмотрим. Только вряд ли твой брат ошибся.

— Подождём? — переспросил я.

Дед Женя развёл руками.

— Ну, а что нам остаётся? — сказал он. — Толку нам от тех Ромкиных чисел? Могилку заранее вырыть? К доктору я, конечно, схожу. Может, и подлатают мой мотор. А вот как быть с другими? Тут только цифры указаны.

Евгений Викторович указал на фотографии и спросил:

— Что с ними в тот день случится? Кто это знает?

— Но ты же передал эти портреты в КГБ?

— Передал, — ответил дед Женя. — Да толку-то с того? Комитет заботится о безопасности государства. Каждому Ваське и Женьке они сердце лечить не станут. То не их дело. Да и не ясно ведь, что именно лечить нужно. Что с ними со всеми произойдёт? Инфаркт миокарда? Инсульт? Кирпич на голову свалится? Захлебнутся в речке? Как это предугадаешь?

Евгений Викторович покачал головой.

Он наклонился над столом и пальцем ткнул в верхнее фото: портрет девчонки-подростка.

— Вот с этой, например, что стрясётся? Завтра её срок придёт. Эти числа точно не врут. Ребёнок совсем. Да и чем ты ей поможешь? От чего её беречь? Смерть ведь такая: часто является неожиданно. Я поговорил об этой девочке с Ромкой. Не показал ему, естественно, это фото. Иначе бы разговор вообще не состоялся. Но я подробно ему эту девицу описал.

Дед Женя пожал плечами.

— Сказал, что знает её. Красивой её назвал. Но не имя девчонки не сказал, ни как она умрёт не сообщил. Повздыхал только. Я в школу его пошёл. Показал там этот портрет детям. Подумал: раз Ромка её знает — значит видел. Где такое могло произойти? Только в школе. Оказалось, что это Лидочка Папина из пятого «А» класса. Я даже её отца вспомнил. Он работал вместе со мной на заводе. Молодой, бестолковый. Только толку-то мне от этого знания?

Евгений Викторович развел руками.

— Так и не решил пока, что с этой информацией сделаю, — сообщил он. — В милицию не пойдёшь: Ромкин рисунок ничего не докажет. В КГБ молчат. Да, я им об этой Лидочке сообщил. Девчонка завтра умрёт. Но вот когда? Ночью? Утром? Днём? Вечером? По какой причине? В больницу её сразу отвезти? Или беречь от удара током? Может, к речке её не подпускать?

Дед Женя вскинул руки.

— День остался…

— Как, говоришь, дед, её фамилия?

— Папина.

— Машина её собьёт, — сказал я. — Во второй половине дня. Когда эта Лидочка пойдёт домой из школы.

Евгений Викторович замер. Он посмотрел мне в лицо, словно решил считать мои эмоции. Солнечные зайчики на кухонной стене спрятались в тень. В звучавших на улице птичьих голосах стало больше тревожных нот.

— Откуда ты это знаешь? — спросил дед Женя.

Я набрал в лёгкие воздух… но не ответил.

Потому что в прихожей задребезжал дверной звонок.

Дед взглянул поверх моего плеча и сказал:

— Кого это к нам принесло?

Он спешно собрал в конверт фотографии, сунул их под стол и поспешил в прихожую. Я выдохнул, скрипнул табуретом: развернулся спиной к окну. Понаблюдал за тем, как дед Женя прошоркал подошвами тапок по паркету — добрался до входной двери.

Щёлкнули замки, дед приоткрыл дверь.

Мне показалось, что не спине деда Жени напряглись мышцы.

— Олег Павлович? — произнёс дед.

— Здравствуйте, Евгений Викторович, — ответил тихий мужской голос. — Рад видеть вас снова. Мне передали ваше сообщение.

Дед Женя шагнул в сторону комнаты, где рисовал сейчас очередную иллюстрацию Ромка. Я