Фантастика 2026-183 - Алла Железнова

— А ты правда этого хочешь? — спрашивает он у неё. — Чтобы какой-то… то есть я стал вашим ребёнком?

Оля отпускает мою руку и подходит к Севе-младшему ближе.

— Ты часть семьи, — говорит она, и голос её срывается. — Часть того, кого я люблю. И я приму тебя как родного. Обещаю.

Младший смотрит на неё долго-долго, что мне уже кажется, будто всё полетело в тартарары. А потом его губы раплываются в слабой, почти незаметной улыбке.

— Тогда я согласен, — выдыхает он. — Я устал быть тенью. И буду благодарен, если вы подарите мне жизнь. Это щедрый дар.

У меня внутри что-то отпускает — узел, который я таскал в груди с самой первой встречи с этим бедолагой. Получилось.

Но он тут же хмурится, и улыбка тает.

— Постойте. А как вы узнаете, что это буду я? И вообще… вдруг родится девочка? Что тогда?

Аж хрюкаю от сдерживаемого смеха.

— Вы привередничаете, граф, — говорю я и смотрю на Оленьку, которая тоже крепко задумывается.

Но вопрос хороший. Я и сам не до конца понимаю механику этого дела. Открываю рот, чтобы что-то ответить, но воздух за спиной младшего сгущается.

Скорпион является без предупреждения, собственно, как и всегда. Громадная тень накрывает рощу.

— Ритуал не оставляет места случайности, — раскатывается голос бога, от которого земля вибрирует под ногами. — Я свяжу душу мальчика с чревом твоей женщины. В тот миг, когда она понесёт сына, душа войдёт в плоть. Девочки не будет. Будет тот, кого ты выбрал.

Оля бледнеет, но не отшатывается. Только сжимает мою руку до боли.

— Значит, всё решено, — говорю я, глядя в исполинскую морду и приобнимаю жену, на неё наволилось немало в последнее время.

— Достроишь храм — исполню обещанное, — кивает Скорпион. — Я своё слово держу. Держи и ты.

Тень схлопывается так же резко, как появилась. Младший смотрит на меня с надеждой.

— До встречи, отец, — усмехается он и тоже растворяется в дымке.

Оля поворачивается ко мне. По её щеке ползёт слеза, но она улыбается.

— Идём домой, — шепчу и обнимаю её за плечи. — Здесь мы закончили.

Обратный путь она проходит молча, прижавшись к моему боку. Только у самого выхода с Изнанки оборачивается, бросая последний взгляд на розовый луг.

В поместье возвращаемся к обеду. Оля сразу уходит к себе — переварить увиденное, отдохнуть. А меня уже поджидает Глеб, нетерпеливо переминающийся у лестницы в мастерскую.

— Ваше сиятельство, — он переходит сразу к делу. — Мы готовы. Игнат выделил двоих, амулеты я доделал, походную кузню собрали. Завтра на рассвете выдвигаемся к Демерджи.

— Всё взяли? Снаряжение, провизию?

— Всё до последнего гвоздя. Алексей с Иришкой уже укладывают вещи.

— Хорошо, — окидываю его взглядом. Глаза горят, руки чешутся, видно, что мужик в своей стихии. — Сопровождать вас лично не буду, дел по горло. Справитесь?

— Обижаете, господин, — он фыркает. — Не первый разлом видим. Сделаем всё чисто, без потерь.

— Вот это мне и нужно. Никакого геройства. Возникнут сложности — связь по артефакту, и я лично прилечу. Понял?

— Так точно.

— Тогда с богом. Или с богами, — хмыкаю, вспомнив утреннюю рощу.

Глеб исчезает в подвале, а я наконец позволяю себе передышку. Падаю в кресло в кабинете, прикрываю глаза. День выдался долгий, а ведь ещё даже не вечер.

Долго бездельничать не выходит. Тот самый мобилет для особых случаев вздрагивает на столе.

— Слушаю.

— Граф, — искажённый голос ни с чем не спутать. Султан. — Наш разговор оказался плодотворным. Я готов проверить, чего стоят ваши слова.

Ох, надо же, он готов меня проверить. Ну-ну.

— Я весь внимание.

— Через два дня в Ялту придёт особый груз с редким изнаночным металлом. Вам нужно встретить его, пропустить через свои земли и доставить на склад. Тихо, без свидетелей, без полиции. Ваш статус и ваши люди должны обеспечить безопасный коридор.

— Звучит несложно, — отвечаю я. — Без проблем. Скиньте точное время и координаты, остальное беру на себя.

— Адрес склада получите в день поставки. Время прибытия ориентировочно половина четвёртого ночи. И, граф… — голос делается ещё тише. — Не вздумайте проявлять любопытство к содержимому. За это с людьми случаются неприятности.

— Меня интересует наше будущее сотрудничество, а не ваши ящики, — гладко лгу я. — Можете на меня рассчитывать.

— Посмотрим.

Трубка смолкает. Откладываю мобилет и задумчиво смотрю в темноту за окном. Редкий металл, тайная поставка, ночной берег. Султан проверяет, готов ли я марать руки. Что ж, замараю. Главное, чтобы он расслабился и подпустил меня ближе.

В дверь стучат, и не успеваю ответить, как влетает Сашка. Запыхавшийся, с раскрасневшимся лицом, а в руках свёрток.

— Господин! Нашёл!

— Тише ты, — поднимаюсь. — Что нашёл?

Он разворачивает свёрток прямо на столе. Дорогой пиджак, чуть помятый и пыльный. На внутренней стороне манжета поблёскивает крохотная металлическая чешуйка.

— В мусорке валялся?

— В баке на заднем дворе, — часто кивает Сашка. — Прямо сверху лежал, будто бросили наспех. Я всё облазил, как вы велели. Ни следов, ни охраны. Просто выкинули пиджак — и всё.

Беру вещь в руки, разглядываю. Дорогая ткань, ручная работа. Такие не выбрасывают по рассеянности.

Вот где собака зарыта. Либо мой гость снял пиджак в машине, сунул его кому-то, и тот по дороге избавился от ненужного тряпья. Тогда маячок просто не туда привёл. Либо его нашли, опознали жучок и демонстративно вышвырнули у конторы Пересмешникова — мол, граф, мы тебя видим насквозь.

— Что скажете, господин? — Сашка переминается с ноги на ногу. — Спалили нас или нет?

— Не знаю, — честно отвечаю, кладя пиджак на стол. — И в этом вся беда. Если б знал наверняка — было бы проще.

— А как теперь действовать?

— Как и собирались, — складываю руки на груди. — Если меня раскрыли — Султан затаится или нанесёт удар. А он вместо этого даёт мне поручение. Значит, либо он мне верит, либо ведёт свою игру и хочет посмотреть, как я выкручусь. В любом случае отступать поздно.

Сашка кивает, хотя по лицу видно — спокойствия мои слова ему не прибавили.

— Жучок проверь на повреждения, — добавляю. — И передай Фёдору, пусть глянет, не вскрывали ли его. Если копались внутри — узнаем, что нас вычислили.

— Сделаю.

Он сгребает пиджак и убегает в подвал, а я остаюсь наедине с мыслями. Положение шаткое. Я веду слепую игру против того, кого ни разу не видел в лицо. Но именно за это я и люблю такие вещи — за азарт, за риск, за момент, когда враг наконец сделает ошибку.

Два дня тянутся невыносимо