Василий Панфилов - Улан. Трилогия
Глава седьмая
Владимир достаточно равнодушно относился к внешней атрибутике, но не мог не признавать её важности в глазах окружающих. Так что сообщение о том, что титул герцога Померанского отныне принадлежит ему по праву, было приятно. Пусть пока это только титул, но раз его признали, то не за горами и тот день, когда он сможет прирезать ещё один кусочек территории…
К примеру, "атака" юристов продолжалась и теперь в Шведской Померании ему принадлежало не два десятка, а почти полсотни владений. Владений в большинстве своём "игрушечных", но тем не менее. Да и признание титула герцога Померанского открывало новые горизонты в деле возвращения владений.
Отпраздновать такое событие решено было большим приёмом и сияющая Наталья с очаровательной улыбкой и сияющими глазами, радостно приветствовала гостей.
— Ваше величество, — несколько чопорно поприветствовала она Елизавету.
— Ах, оставь, — отмахнулась та и расцеловала женщину в обе щеки, — теперь ты практически августейшая особа и зови меня просто сестрой!*.
Всё верно, титул герцога Померанского – заявка серьёзная…
Засмущавшаяся Наталья и раньше была с императрицей в неплохих отношениях, так что вскоре они щебетали о чём-то своём. Рюген невольно услышал разговор – это были детские болезни и проказы, загруженность мужей работой… Улыбнувшись, он отошёл в сторонку, а точнее – в сторонку отвёл его Пётр.
— Герцог… — задумчиво сказал он, — теперь всё по-взрослому…
— Брось, ты всегда будешь для меня старшим братом, — твёрдо сказал ему Грифич. Поговорили немного на нейтральные темы, но видно было, что императора что-то гнетёт.
— Ты понимаешь, что теперь твоя жена не может владеть поместьями? Раньше мог как-то закрывать глаза – сам понимаешь, Рюген и Вольгаст – не настолько серьёзные титулы и владения, чтобы ты что-то всерьёз решал в европейской политике.
Пётр закусил губу и серьёзно посмотрел на принца.
— Понимаю, — медленно сказал тот, — мы с тестем уже обсуждали этот вопрос и я решил вернуть поместья в род Головиных. Ну а мне деньгами отдадут.
— Я тоже этот вопрос обдумывал, да и не только я, — продолжил Пётр Фёдорович, — мы с дядей** тоже обсуждали этот вопрос. Он, конечно, власти почти не имеет,*** но в этом вопросе они сошлись даже с оппонентами. Не всеми, конечно, но по большей части, да и то…
— Не томи! — не выдержал Владимир.
— Как ты смотришь на то, чтобы выкупить остальные земли княжества Рюгенского? То есть Штральзунд, Барт, Дамгартен и другие города с прилегающими землями. Знаю, что накопил ты немало…
— Не хватит, — мрачновато (такую возможность уплывает!) ответил Грифич.
— Знаю, — китайским болванчиком закивал Пётр, — но будут ещё деньги за поместья. У Головиных столько нет и они бы долго выплачивали, так я тебе из казны заплачу – мне Головины потом вернут, не к спеху. Часть своих поместий в Швеции отдашь королю. Ну и вестимо – контракты со мной, на постой русских войск и прочее.
— Вот с последним хотелось бы разобраться, — с каменной физиономией сказал Рюген, — сам понимаешь, что серьёзных войск там тебе никто не даст держать, сразу война начнётся.
— Понимаю, — стиснул зубы император, которого донельзя раздражала ситуация со Шлезвигом, зависшая в воздухе.**** — Этот вопрос мы так решим, чтобы не подкопаться.
— Вроде твоих войск на моей территории не будет, но будет договор и подготовленные магазины?*****
— Именно.
Предложение не было благотворительностью – Швеция в настоящее время была не в лучшем положении. Несмотря на то, что в Семилетней войне она была на стороне победителей, экономика страны переживала скверные времена. Мало того – назревал очередной конфликт с Данией, исход которого вызывал в Стокгольме определённые опасения. Если за территорию собственно Швеции они не опасались, то вот за… колонии была определённая тревога.
При ближайшем рассмотрении ситуации оказывалась ещё более интересной – свои… колонии Швеция не могла продать никому, кроме как Померанскому – остальные претенденты были слишком слабы или враждебны или… Разумеется, какие-то варианты были, но скажем так – неважные. Так хоть шведы могли быть уверены, что территория не достанется врагам, да и деньги… Деньги в нужных объёмах водились только у Вольгаста-"Калиты".
— Чёрт, чёрт, чёрт! — выругался Пётр и рванул с себя перевязь со шпагой, а затем и парадный камзол. Медленно опустившись в кресло, он закрыл лицо руками.
— Ну за что мне такое, — со слезами в голосе сказал император. Печалиться было отчего – Дания потребовала нейтралитета княжества Рюген, обещая в противном случае закупорить Балтику.******
Пётр хоть и хорошо относился к Грифичу, но такое соглашение посчитал для себя невыгодным. Пусть в это время и была накалённая ситуация, но… Но всё изменило начало войны с Турцией.
Православные повстанцы на территории Правобережной Украины вторглись на территорию Польши, в погоне за отрядом конфедератов. Это дало повод для полноценного военного союза польских магнатов с Австрией, Францией и Турцией против России и ряда Северных государств.
Разворачивать полноценную войну на несколько фронтов никто не хотел, так что… Неожиданно оказалось, что нейтральный Рюген становится главным пунктом отсутствия боевых действий на Балтике и в конце ноября договор о передаче земель был подписан.
Он обошёлся Грифичу значительно меньше, чем тот рассчитывал. Деньги вытрясли практически все, но хоть в долги не залез… Договор передавал земли не просто так – он требовал нейтралитета княжества Рюген. Только так можно было сохранить мир на Балтике.
Учитывая, что служил герцог Померанский русскому императору, входя при этом своими владениями, пусть даже частично, в Германскую империю, в настоящее время подконтрольную Австрии… В общем, самыми точными словами была фраза "Всё сложно".
Всё было настолько сложно, что генерал-аншеф (звание Владимир вручил вскоре после получения титула герцога Померанского) отправился в Вену на переговоры. Не то чтобы он блистал как дипломат… Но Владимира можно было назвать самым заинтересованным лицом в предстоящем конфликте – в конце концов, от способностей Грифича как миротворца напрямую зависело само существование его новорожденного государства…
Отправился с небольшой свитой – те самые офицеры свиты с денщиками (такими же волчарами), Тимоней, Готлибом, да секретарём и камер-юнкером Яковом Сирином. Последний свыше года провёл в поездке по Сибири и сейчас был рад побывать в одном из самых блистательных городов мира – семьёй он пока не обзавёлся, а на подъём был лёгок.