Андрей Посняков - Золото галлов
– Сволочи!
– Его убили те же, что похитили мою сестру… твою супругу. Те, кто поначалу ставил на римлян, а нынче… нынче другие в игре. Эдуи подняли голову, что-то свое мутят и белловаки, и битуриги, которые поддерживали Великого вождя лишь опасаясь Цезаря. А теперь Цезарь ушел, и у них развязаны руки. Верцингеторикс ведь вождь арвернов, а арверны – это не вся Галлия.
– Это все и я хорошо представляю, – желчно кривился Галльский Вепрь. – Давай-ка, брат, конкретные имена! Значит, я так понимаю, Алезию хотят торжественно принести в жертву… и тем убить двух зайцев: восстановить былую славу Илексов и – самое главное – устранить конкурента. Алезия, увы, слишком уж сильно влияла на Верцингеторикса – а это для многих вельмож смерти подобно.
– Да, – Кариоликс скорбно поджал губы. – Великий вождь благоволил к ней. Даже советовался – да ты сам помнишь, брат. Считал великой волшебницей мандубиев… это так и есть. Враги же называли ее черной колдуньей! В любом случае, для Илексов – это лучший подарок.
– Увы, ты прав, брат. Алезия сейчас здесь?
– Да, в Бибракте, под строгой охраной, – юноша качнул головой. – Хотя ее и не нужно сейчас охранять. Говорят, она сама с радостью отправится в иной мир. Думаю, ей сообщили о твоей гибели…
Беторикс зло скрежетнул зубами:
– Ладно, разберемся. Давай же, называй имена!
– Аркалис из рода Марковея, эдуй, местный вергобрет-староста. Гад, каких мало. Он очень влиятелен в здешних местах.
Виталий отрывисто мотнул головой, словно точку в блокноте поставил:
– Угу! Дальше.
– Бард Гарданий… ныне – полноправный друид, хранитель Илексов.
– Он и заменил Ардония?
– Он его и убил… вместе с Аркалисом. Не сами – подослали убийц, – юноша чуть помолчал и добавил: – Знаешь, брат, я думаю – сами по себе они бы никогда не решились…
– Верно мыслишь. Все ниточки самых гнусных и мерзких дел всегда ведут на самый верх – рыба с головы гниет.
– Но кто там наверху я не…
– Зато я знаю, – Беторикс сказал, как прихлопнул. – Главные заговорщики – благороднейшие вельможи Камунолис и Эльхар!
Светлые глаза Кари округлились от ужаса:
– Камунолис и Эльхар?! Но это же…
– Уж можешь мне поверить, братец. Сведения самые точные.
Юноша совсем опустил голову:
– Теперь понятно, почему Камунориг так долго не объявляется… Если он вообще еще жив.
– А вы с ним договаривались?
– Я посылал Веснушку, просил помощи. Камунориг обещал. Велел ждать здесь, у Илексов, точнее – у алого лотоса.
– Алый лотос? – вздрогнул молодой человек. – Но лотосы здесь не растут…
– Он и не растет. Он – на дереве. Во-он на том дубе. Нарисован на сколе коры.
– Алый лотос, – тихо протянул Виталий. – Чувствую, непростой ты цветочек. Очень непростой.
– Местный друид Гарданий теперь в силе – бахвалится, что это из-за его молитв ушли римляне. Многие верят. В большой, в большой силе друид.
– А где, ты говоришь, держат Алезию?
– В Бибракте.
– В самой крепости?
– Да.
– И на какое время назначена жертва?
– Подгадали к празднику урожая… Через три дня, о, брат мой! Уже через три дня. На праздник ожидаются важные гости.
– Да-а-а… однако.
– Что?
– Говорю – есть еще время, но все же следует поспешить. Значит, Гарданий-друид тут в большом фаворе. А что он вообще за человек?
– Сейчас спросим. Веснушка хорошо знает его.
Теперь все красивейшие девушки из дальних и ближних селений – были его. А если уж так хотелось – то и мальчики. Любовная связь с друидом не считалась чем-то предосудительным, наоборот! Чем Гарданий и пользовался, очень и очень охотно. Сначала, правда, побаивался – мало ли, что скажут люди, что подумают, еще донесут вергобрету, а тот либо расправится с похотливцем сам, либо передаст сведения дальше, в окружение верховного вождя, что еще хуже – мало ли, какую казнь может придумать извращенный полнейшей вседозволенностью благородный господский ум? Вот и побаивался Гарданий – дураком был, а сейчас вот понял, понял – он и благороднейший вергобрет Аркалис одной веревочкой связаны накрепко. Вергобрету тоже ведь не помешает помощь и покровительство богов, тем более, если с ними общается человек вполне надежный, верный… кровью повязанный! Зачем такого гнобить? Наоборот, с таким дружить надо, лелеять всячески…
Что уж греха таить, Гарданий с детства был трусоват, за что и получал от сверстников по полной. Но ныне он – друид, а они кто? Да никто – пыль дорожная. Отомстить бы, да многие – у Аркалиса-вергобрета в амбактах, попробуй их тронь. Ничего, и Аркалис ведь не вечен, а Гарданий умел ждать. И первой степени посвящения – овата – он достиг не так быстро, как другие, так же тяжело шел и ко второй, а вот третьей достиг быстро. И все благодаря Аркалису. Согласился ведь помогать ему во всех гнусных делах, да и как было не согласиться-то? Нынче времена не ранешние, при всем к друидам уважении – прибьют и как звать, не спросят. Вон, как со стариком Арданием расправились – живой пример, точнее говоря, уже мертвый. Все Аркалис… Иногда Гарданию почему-то казалось, что вергобрет относится к нему без особого почтения… мало того – без всякого уважения, как к своим собственным слугам. Да не казалось… так оно и было – все знали и за спиною – жрец не раз слышал – посмеивались. Это над друидом-то! Мыслимо ли дело?
Очень, очень сильно не хватало Гарданию людского почтения, только добившись его можно было считать себя истинным, настоящим друидом. А так… Ну, наследовал Ардонию… И что? Сам-то кто? Да никто. Молодой еще для друида.
А вот если бы с его именем стали связывать возрождение былой силы оскверненных убийством старого друида Илексов! Вот, тогда другое дело – истинное уважение, почет, слава. Принести в жертву большеглазую мандубийскую девку! Гарданий был обеими руками – за. Однако тоже побаивался – а вдруг, да девчонка, оказавшись на том свете, возьмет, да нажалуется отцу? Мол, без должного почтения схватили, умертвили, никакого согласия не спросясь. Отец-то ее, известно, очень могучий друид был. Вдруг – отомстить захочет? О, мертвые здорово могут навредить, уж кто-кто, а бард – ныне друид – Гардания знал это куда больше других. Вот, помнится, был случай…
– Эй, эй, не здесь ли проживает благороднейший господин Гарданий, славный друид?
Ого! Оторвавшись от мыслей, Гарданий тут же подскочил к дверям, осторожно выглянул… И тут же отпрянул, увидав перед собой статного молодого воина самых благородных кровей, мускулистого, с зачесанными назад длинными светлыми волосами, небольшой бородкою и глазами сурового цвета стали. На перевязи у воина, как и следовало ожидать, висел длинный меч, синий плащ – сагум, заколотый золотой фибулой был небрежно накинут поверх длинной коричневато-желтой туники, сотканной из тончайшей шерсти. Позади молодого человека почтительно маячил вооруженный кинжалом слуга – мосластый парень с некрасивым лицом и взглядом убийцы. Жрец даже поежился – такой на все способен ради своего господина.