Александр Головчук - Почему и нет? Часть вторая
Им всем противостояли отряды внутренней стражи, силы Высшей воинской полиции, а к апрелю де Санглену подчинили вообще всю полицию в полосе действия всех армий и особые команды вроде моей. Первый опыт был признан удачным и по образцу нашей партии стали формироваться 'отряды быстрого реагирования', которые курировал Закревский, либо непосредственно командиры корпусов. Казачки, разумеется, но пока только как вспомогательные отряды. Наша деятельность не афишировалась, хоть шила в мешке не утаишь, но с каждой неделей нагрузка становилась все ощутимей.
Теперь несколько вернусь назад и расскажу о том, как проводили это время мои друзья.
Гаврила и Толик прибыли в Вильно еще раньше меня, с намерением, если придется туго выдернуть меня из узилища. К счастью - не пришлось. Но это не повод возвращаться домой, тем более, что тут намечались интересные события. Этим двоим гаврикам мирная жизнь, конечно, нравилась, но и повоевать уже хотелось. Наркоманы адреналиновые...
Пара слов о них.
Пока я сидел на периферии в запасном эскадроне они жили полнокровной жизнью.
Поскольку Гаврила - мой глава хозяйства, то он и развернулся по полной.
Он вообще натура увлекающаяся, как управляющий развил бурную деятельность и уже много успел провернуть, хотя понимал, что сильно влезать в хозяйствование до прихода французов - смысла нет. Война многое могла порушить. Это понимали и многие иные. Наверное, по этой самой причине два соседних с Горками села, взятые в опеку после смерти владельца, не оставившего наследников, мне предложили приобрести по совсем уж смешной цене. Одно село, вернее деревня, поскольку церкви там не было, на пятьдесят ревизионных душ (т.е. пятьдесят мужчин в возрасте от семнадцати до шестидесяти лет), и второе сельцо с более чем с семью десятками мужиков с чадами и домочадцами. Все оброчные, от худой земли, промышляющие в основном артельными заработками в Москве, на тамошних заводиках. Мастеровой люд, в общем-то, причем уже не в первом поколении.
Вот так я перешел в разряд совсем не бедных (имеющих более ста ревизионных душ) помещиков-крепостников. Правда новое приобретение было скорее обузой, поскольку во время опеки и без того разоренные села поразорили в конец, даже кур почти вывели, оттого так дешево и продавали, желали поскорее сбагрить с рук. Но Гаврила уболтал, и для престижа надо и для дела. Ну, надо так надо. По хозяйству он более головастый.
И за три месяца заработал в моем новом имении капсюльный заводик. Кадры были, технологию наладить, пусть не сразу, но удалось. Нематериалоемкое производство, но перед войной востребованное как никогда, а оттого весьма прибыльное. Была проблема с сырьем, но ее решили. Потихоньку артельные мужики и за переделку замков ружей под капсюль взялись, чтобы увеличить сбыт своего товару. Под капсюль ведь стрелялка соответствующая требуется, а их пока нетути. Правда в основном оружие было для охоты, но и вояки стали порою делать для себя заказы. Гаврила, (невиданное дело!), платил крепостным, и платил по нынешним меркам очень неплохо. Вот так у меня добавился и еще один заводик. Вместе с карандашной фабрикой и маслодавильней. Правда это был далеко не первый и не самый большой заводик, Вадим по своим каналам уже раскрутил рекламную компанию 'ура капсюлю' и заводы по их производству стали открывать при пороховых производствах по всей России. Переделывать замки под новое изобретение взялись в Туле и в Москве и в Питере, в начале на штуцера. Но с ростом моды на усовершенствованное оружие, заказы укрупнялись с каждой седмицей.
Ха! И на это, оказывается, бывает мода? Узнаю рекламные технологии моего времени. Явно, работа еще одного попаданца. Вадиму - зачет! Особенно за введение единого стандарта капсюлей, уж не знаю как он этого смог добиться, но смог. По императорским стандартам сейчас и работает и мой заводик, а что порой делает что-то сверх и не так, так - для себя родного.
Торговля, которой занялся управляющий, а вернее перекупка в глубинке, вывоз и перепродажа по военным заказам продуктов, шерсти, леса и еще Бог знает чего, шла само собой тоже бойко. Так что людей все равно не хватало и приходилось нанимать.
Кто порукастее и посмышленей из моих крепостных, те были заняты на заводиках, кто покрепче да непоседливей - в возчиках, перевозили по договорам закупленные товары, этакие дальнобойщики девятнадцатого века, и только малая часть занималась на земле и на конеферме. Меня же роль крепостника корежила. Не так воспитан...
Я объявил о том, что люди могут себя выкупать по половинной и даже четвертной цене, поскольку с такими заработками, что мы даем, в состоянии за пару-тройку лет собрать нужную для выкупа сумму. Думаете, кинулись собирать копеечку? Щас...
Первый вопрос - 'Барин, не гони! Пошто не угодили?'. Вот так вот. Надо будет с другой стороны к такому вопросу подойти, но рабов в моем имении не будет. Это - твердо.
Гаврила же всю зиму откровенно ловил кайф от решения всяких хозяйственных головоломок. Нравилось ему. Но как только заиграли боевые трубы, не думая ни секунды, все бросил и кинулся на подмогу Сереже Горскому.
С Толиком вообще засада. У меня такое впечатление, что папаша Бубнов в его лице отыскал где-то давно затерявшегося родного сына, да и вся остальная родня приняла, словно он и рос в этой просторной избе с пеленок. Бывает такое. Полное единение душ. По-моему Толик уже и на какие-то дела клановые, совместно с братами Бубновыми, сходил пару раз. Да и его молодая жена, непоседливая и порой резкая Глафира, в присутствии мужа становилась самым любящим и заботливым существом в мире. Толик отогревался в семейном тепле клана Бубновых за все свои годы одиночества. Но как только стал вопрос о помощи одному поручику, жена сама собрала ему котомку и деловито проверила заточку метательных ножей, взятых Виверрой в дорогу. В этой семье мужчины часто уходили по своим мужским делам, а женщины оставались их ждать. Они умели это делать.
Вот так этот дуэт и оказался в Вильно.
На глаза не лезли, но встречались мы с ними периодически.
Толик про де Сангленена и о полковнике Закревском знал много больше моего, ну ему и положено с его-то специальностью. Из реальной нашей истории было известно, что они тоже вначале собачились, но после вполне себе неплохо работали в паре. Правда, подсидеть друг друга пытались постоянно, но это у них уже выражалось не во враждебном соперничестве, а скорей как спортивное состязание. Они даже в какой-то мере стали приятелями, насколько это возможно при их работе.