"Фантастика 2026-178". Компиляция. Книги 1-22 - Екатерина Насута
— Но убив тебя, он стал бы героем? Героем, защитником и спасителем всех?
— Да… так думают Скуратовы. Они бы подобрались к Романовым, а там…
Менталисты нашли бы способ устроиться. И да, мотивы простые, понятные, но…
— Они ошибаются, — когда отец улыбается, кожа на его лице растягивается и выглядит это странно. — Все ошибаются… и я тоже… они думают, что их дар, способности позволяют держать всё под контролем. Но… на самом деле они делают то, что нужно ему…
— Роземскому?
— Да. Он… я не так давно это понял. После перехода. Когда… когда снова получил возможность думать. Он каждому обещает то, чего тот хочет…
— Революционерам — новый мир, ученым — новую работу и свободу от морали, бандитом — легкие деньги и доход, Скуратовым — титул с властью… и кому-то из Романовых трон?
— Про трон не скажу, но да…
— А чего хочет он?
— Выясни, — отец пожал плечами. — Это уже не моя забота. Я… я сделал, что должен был. И тебе пора.
— Погоди, Светочка… вы её хотели убить или обратить?
— Светочка?
Он не понял.
Кажется, такая мелочь, как Светлана, не была достойна отдельного места в отцовских планах.
— Девушка. Ей принесли рисунки… детские…
— Это Скуратовы, — отец покачал головой. — Полагаю, пытались инициировать обращение магически инертного элемента, что должно было бы спровоцировать энергетический всплеск, который вызывал бы нарушение стабильности…
Башка болит.
— Инертный — это…
— Инертный — это инертный, — сказал он с немалым раздражением. — Нейтральный. Не восприимчивый к силе. Причём невосприимчивость эта абсолютна на уровне тварного мира, что отчасти гарантирует… — отец осёкся. — Это врожденное свойство. На таких людей не влияют внешние потоки силы. Что в свою очередь позволяет развиваться внутреннему потенциалу. В результате возникает своего рода разница давления внутреннего и внешнего мира. Что при превышении определенного порога приводит к разрыву, который сопровождается выбросом энергии, причем как условно-позитивного, так и условно-негативного ключа.
Это он научно обосновал феномен святости?
— Если выброс условно-позитивный, то он привлекает сущностей горнего мира. И порой возникает сопряжение…
И человек превращается в ангела.
Офигеть.
Нет, он гений.
Но чокнутый.
Чокнутый, мать вашу ж, гений.
— И исходя из имеющейся информации логично предположить, что их устроил бы любой вариант…
— Отвлекающий манёвр.
Все смотрят на Светочку, пока Евгений подбирается к государю, чтобы нанести удар и начать эту всю хренотень. Но я по-прежнему не могу понять — зачем⁈
— Именно. Хватит. Возвращайся, — отец направил ладонь и толкнул. — И будь осторожен. Я слишком поздно понял, насколько на самом деле безумен Роземский… думаю, и сами Скуратовы этого не понимают.
В себя я вернулся за мгновенье до перехода в реальный мир. И этого мгновенья хватило, чтобы перестать существовать и снова вернуться. А потом что-то загудело.
Захрипело.
Пятно вытянулось тоннелем, и тот, раздавшись в стороны, прошел сквозь стены. Я не видел, но я чувствовал, как он вытягивает из стен силу. И гаснут, осыпаются одна за другой руны. И железо стонет громче, чем люди. Стихает гул моторов.
И силы…
Силы вытянули из меня тоже. В какой-то момент я даже отключился.
И… я поворачиваю голову набок. Я лежу? Лежу. И не только я… Димка рядом. На боку, руки вытянуты, глаза закрыты. Дышит?
Дышит.
Орлов… тоже дышит.
Я перевернуться на живот.
— Г-гагры… — сип сбоку придаёт сил. — Мать вашу… как же я хочу в Гагры!
И хриплый этот голос окончательно возвращает меня к жизни.
— Дим… — я дотягиваюсь до Шувалова. Рука холодная, мокрая от пота. — Дим…
Живой ли?
А под руками расползается паркет, тает, будто… будто не дерево, но грязная ткань. Дешевая, к слову… надо встать.
Евгений?
Лежит, распластавшись морской звездой.
Зевс… чтоб, Димка расстроится. Груда костей… возможно ли его вернуть? И… сердце пронзил страх. Призрак? Мой Призрак!
Тьма?
Тьма отзывается сразу и разворачивает кольца, вытекая наружу, а Призрак выползает из складок её.
— Таню найдите, — я говорю вслух, хотя тени и без того понимают. И да, есть отклик. Птаха клекочет, жива… а ещё… быть того не может⁈ Получилось? У этого гребаного гения всё получилось?
Я поднимаю руку. Рана ещё кровит.
А…
Пирамидки нет.
Это её Карп Евстратович правильно сфотографировал. Хотя… ну его… тени ворчат. И Тьма делится силой. Как-то то ли от прежних переходов иммунитет выработался, то ли проклятье вовремя сожранное помогло, но Тьма почти не пострадала.
Призрак чуть сильнее, но хуже всех пришлось Птахе. И Тьма, окутав её облаком, недовоольно забормотала… а вот я пополз к Таньке. На четвереньках. Нисколько не героически, но… раз-два-три-четыре.
Масленица придёт и… и всем трындец.
Задержался у груды костей, чтобы вытащить клинок, который сунул за пазуху. Кости от прикосновения рассыпались с сухим стуком. Чтоб… надеюсь, получится оживить.
Но раз-два-три и четыре.
Масленица…
Так, мозги надо в порядок привести, насколько это возможно.
— Тань, — я дотянулся и дернул сестрицу за край платья. — Вставай. Пришло время совершать подвиг во имя родины…
— Я ещё посплю… — проворчала сестрица и повернулась набок.
Нет, я понимаю, что сон — куда интереснее подвигов, но это ж свинство, если так…
— Тань, а Тань… приехали. Конечная! Нас сейчас убивать будут…
— Пусть подождут, — сестрица отмахнулась и зевнула. — Сав… а мы где?
— Пока ещё в цеппелине.
Выражение глаз её становится осмысленным. Секунда-другая и Татьяна моргает, окончательно приходя в себя:
— Падаем? — уточнила она.
— Да вроде нет, — я прислушался.
Металл скрипел, скрежетал и как-то вот… не знаю, не было у меня доверия к крепости окружающих стен. Но и ощущения катастрофы тоже.
— Это хорошо, — сестрица села. И зевнула. — А я сон видела… что мы домой вернулись и всё хорошо.
Я бы тоже такой посмотрел.
Но кто ж мне позволит…
— Встаем.
Я обернулся. Брат Государя тоже пришёл в себя. Ну… относительно пришёл. Стоит на четвереньках, покачивается взад и вперёд, точно не понимая, куда именно ему двинуться, вперёд или назад. И нужно ли вовсе двигаться.
Но живой…
— Света… — Татьяна садится и от резкого движения почти падает. Я успеваю поймать.
— Тихо…
— Света…
Света лежит на полу, руки распластала,