Фантастика 2026-183 - Алла Железнова

Алиса стоит от него в трёх метрах, ладони подняты, и между пальцами танцует пламя.

У меня в голове проносится с десяток мыслей, но все они подчинены одной: Алиса владеет огнём. Моя мачеха, у которой нет прошлого, нет документов, нет воспоминаний о жизни до замужества, умеет пускать огненные шары.

Как такое возможно? Почему она скрывала? Теперь у меня всё меньше сомнений в том, что Алиса знает о моей матери намного больше, чем она сама думает. Но сейчас не время для вопросов.

Борис крутится на месте, озираясь и выставив кинжал перед собой. Гвардейцы держат дистанцию — я предупредил их, что этот фанатик может сотворить, что угодно. Так что на моих людях магическая амуниция и защитные амулеты.

Спускаюсь с крыльца. Биту я прихватил ещё в коридоре — она всегда рядом в последнее время. Макры внутри дерева отзываются, пульсируют, чувствуя мой настрой.

— Борис, — говорю спокойно. — Ну привет.

Он резко поворачивается ко мне. Глаза бешеные, зрачки расширены так, что радужки не видно. Псих, опъянённый силой, оттого — вдвойне опасный.

— Кольцо! — хрипит он. — Отдай кольцо!

— А ты что, до сих пор не понял? — усмехаюсь. — Я тебя ждал. Пока ты лез через стену, тебя отслеживали магические датчики. А пока ты тут играл в ниндзя, гвардейцы занимали позиции. Ты думал, что ловишь меня, а это я ловил тебя.

— Твои люди в храме уже мертвы, — рычит Борис и дёргается в мою сторону.

— Ну-ну, — отклоняюсь от кинжала, — ты же не думал, что мы купимся на эту дешёвую подставу?

Борис рычит и бросает в меня волну силы. Ладонь вспыхивает багровым, камень дорожки вспучивается, летит осколками. Перекатываюсь вбок, встаю на одно колено и бью битой по его предплечью. Макры гудят, удар проходит сквозь защиту Хамелеона, будто её нет.

Борис орёт от боли. Хватается за руку — она повисает плетью.

— Алиса! — кричу, не оборачиваясь. Грех не воспользоваться магией мачехи вместо автоматной очереди от гвардейцев. — Слева!

Она понимает меня с полуслова и бьёт без раздумий. Огненный шар влетает Борису в бок, швыряет его на гравий. Одежда дымится, кожа на рёбрах краснеет и вздувается.

Он катится по земле, скребёт пальцами камни, пытается подняться. Здоровая рука упирается в землю — и земля плывёт под его ладонью, размягчается, как глина. На девяносто девять процентов уверен, что это дар Сольпуги.

Амулет на его шее вспыхивает фиолетовым — подарок Хамелеона, я его помню. Тело Бориса окутывает защитный кокон, полупрозрачный, с чешуйчатым рисунком. Он встаёт, шатаясь, и скалится мне в лицо.

— Владыка не оставит меня! Он придёт! Он всех вас уничтожит!

— Замучается пыль глотать, — активирую хвост из родового кольца.

Полупрозрачное жало вытягивается и бьёт — точно в амулет на шее. Металл трещит, камень внутри лопается с тонким звоном. Кокон вокруг Бориса схлопывается, осыпается невидимым пеплом.

— Я готовился к нашей встрече, — усмехаюсь, а Борис хватает ртом воздух.

Без амулета он — просто человек. Избитый, обожжённый, с переломанной рукой. Безумие в глазах никуда не делось, но сила — ушла.

Он разворачивается, чтобы бежать — крысиный инстинкт. Успевает сделать шагов пять.

Я просто швыряю биту, и она бьёт по ногам. Сектант катится кубарем. Рядом тут же оказываются гвардейцы и хватают его.

Подхожу. Чем ближе к Борису, тем чётче я ощущаю, как кольцо Сольпуги откликается и пульсирует.

Что это? Почему его тянет к этому психу? Или у него есть что-то что принадлежит моему роду?

Замечаю, что Борис прижимает к себе здоровую руку и прячет от моих глаз кулак. Не без труда раскрываю его. На ладони лежит крошечный осколок. Почти невидимый. Но от него исходит такая волна тепла, что пальцы покалывает, а кольцо Сольпугиных на моей руке заходится бешеной пульсацией, какой раньше не было. Камень в оправе мерцает — впервые с тех пор, как я его надел.

Часть кольца Сольпуги. Тот самый ключ, о котором говорил Глеб. Сомнений нет — пустая камера в камне предназначена для этого осколка. Забираю его. Прячу в нагрудный карман.

— Нет! — хрипит Борис. — Нет! Это принадлежит Владыке! Он убьёт вас всех! Он…

— Заткните его.

Один гвардеец коротко бьёт Бориса прикладом по затылку. Тот обмякает, голова падает на грудь. Тело повисает в руках бойцов, как тряпичная кукла.

— В подвал, — командую. — Связать и поставить охрану. Двоих, нет, лучше четверых.

Гвардейцы быстро решают, кто пойдёт охранять безумца, остальные встают перед крыльцом — мало ли кто ещё решит нагрянуть.

Поворачиваюсь к Алисе. Она стоит на ступенях. Руки опущены, огонь погас. Она смотрит на свои ладони — переворачивает их, разглядывает пальцы, линии на коже. Будто видит впервые.

— Алиса, — говорю осторожно, поднимаясь к ней. — Ты в порядке?

Она поднимает растерянный взгляд на меня.

— Я не знаю, что это было, — шепчет она. — Он шёл ко мне с кинжалом. А потом… Я просто почувствовала жар. Здесь, — она прижимает ладонь к груди. — И огонь появился сам. Я не делала ничего специально, Сева. Я даже не думала об этом. Руки поднялись сами, а дальше…

— Ты защитила свой дом и любимых, — говорю.

— Но откуда? — её голос срывается. — Откуда у меня… такое? Я же обычная женщина. Я никогда, ни разу в жизни не…

Она осекается. Смотрит на свои руки, потом сжимает их в кулаки и прячет за спину.

Огонь у моей мачехи, которая появилась из ниоткуда. Без прошлого, без памяти, которую стёр профессиональный маг. Это явно требует пояснительной бригады.

Ответ маячит на самом краю сознания. Пазл почти собран — не хватает одной детали, и я пока не готов произнести вслух то, что думаю. Потому что если я прав — это изменит всё.

— Разберёмся, — говорю, беря её за плечи. — Обещаю. Но сначала мне нужно закончить одно дело.

Алиса кивает, а я отвожу её в дом. Служанка уже на месте — берёт мачеху под руку, ведёт в гостиную, укутывает пледом. Кто-то несёт чай. Дом живёт своей жизнью. Все понимают друг друга без слов.

А я достаю мобилет и набираю Иришку.

— Ира, ты на связи?

— Да, господин! — перекрикивает она шут. — У нас тут весело! Храм живой, монстры лезут прямо из стен! Мы