Алексей Рюриков - КОНТИНЕНТАЛЬНЫЙ СОЮЗ
Отдельным этапом политической жизни СССР стал XIX съезд партии, открывшийся 15 августа 1939 года. Съезд традиционно называли переломным, и вполне обоснованно. Ожидалось, что Жданов закрепит свои позиции, но генсек в очередной раз показал себя мастером аппаратных игр и пошел гораздо дальше.
В первый день рассматривалось международное положение, Жданов ожидаемо обрисовал успехи и сообщил делегатам о кризисе в капиталистических странах, связанном с повышающимися военными расходами. Но заострил вопрос выступивший следом Мануильский, резко заявивший о неизбежности большой войны: "…новый экономический кризис приводит к дальнейшему обострению империалистической борьбы. Речь идет уже не о конкуренции на рынках, не о торговой войне, не о демпинге. Эти средства борьбы давно уже признаны недостаточными. Речь идет теперь о новом переделе мира, сфер влияния, колоний путем военных действий. Япония оправдывает свои агрессивные действия тем, что при заключении договора девяти держав ее обделили и не дали расширить свою территорию за счет Китая, тогда как Англия владеет громадными колониями. Германия, серьезно пострадавшая в результате первой империалистической войны и Версальского мира, присоединилась к Японии и потребовала расширения своей территории в Европе, возвращения колоний, отнятых у нее победителями в первой империалистической войне. К этим странам примыкают и их сателлиты: Венгрия, Румыния, Болгария – также числящие себя обделенными и поставившие на союз с захватчиками. Так складывается блок агрессивных государств, к которому сейчас примыкает и Англия. На очереди вопрос о новом переделе мира, переделе посредством войны".
Упомянул куратор Коминтерна и о противоречиях среди капиталистических стран, четко определив для делегатов, а соответственно, и для страны, кто на текущий момент является агрессором:
"Никакими "осями", "восточными" и "антикоминтерновскими" пактами, невозможно скрыть тот факт, что Япония захватила громадную территорию Китая, Германия – Австрию и Судетскую область, и все это вопреки интересам неагрессивных государств. Война так и осталась войной, а агрессоры – агрессорами". Польшу Мануильский благоразумно не упоминал, это приращение Рейхом земель, пока считалось справедливым, как и участие в разделе Москвы.
Итог подвел Вышинский, обозначив и "неагрессивные", что означало союзные, страны: "войну ведут государства-агрессоры, всячески ущемляя интересы неагрессивных государств, прежде всего Франции, Италии, США, Китая, Чехословакии, а последние отступают, давая агрессорам уступку за уступкой. На наших глазах происходит открытый передел мира и сфер влияния за счет интересов неагрессивных государств без каких-либо попыток отпора и даже при некотором попустительстве со стороны последних…"
* * *Первые доклады, съезду представлялись рутинными. Делегаты и без них знали об успехах последнего времени, новостью стала, пожалуй, лишь переориентация с блока с Германией обратно на Париж. Но поскольку Франция с лета 1937 года неизменно считалась дружественной страной, и этот статус даже во время активного сближения с Германией официальному сомнению не подвергался, особого удивления смена тона не вызвала.
Общее направление речей, в стиле подготовки к новым "боям за мир" тоже воспринималась хоть и с опаской – "большая война" все же пугала, но без удивления. Тема войны или войн в Европе последние полгода муссировалась постоянно.
Но с доклада Буденного начались сюрпризы. Маршал выступил с критикой в адрес собственного наркомата обороны, заявив о вскрытых недостатках во время боевых действий в Польше, что уже выглядело странно. Разумеется, нарком обороны заверил съезд, что недостатки устранены, но само упоминание о недостатках в армии ввиду возможной войны с самой высокой в стране трибуны, делегатов насторожило, а ждановцам дало повод для нагнетания опасности внешней угрозы. В первую очередь – немецкой и японской.
Следующий день начался с доклада наркома госбезопасности Акулова, который отчитался об успехах своего ведомства в борьбе с остатками троцкистов и прочих старых оппозиций, подробно доложил о разоблачении "остававшихся после прошлого съезда партии не выявленными участников банды Косиора". Последних оказалось немного, но направление было задано. И следующие докладчики, Пономаренко и Андреев, воскрешая в памяти делегатов прошлые собрания, на которых громили троцкистов, зиновьевцев, правых, косиоровцев – и которые повлекли тогда аресты и расстрелы людей из высших эшелонов, обрушились на "профсоюзную оппозицию", группу Постышева. Им припомнили все – и противостояние линии партии в рабочем вопросе, и попытки "фракционизма", и "проталкиваемый в массы культ Постышева", и участие многих членов группы в прошлых уклонах… Не забыли и о работе Постышева на Украине с Косиором, Андреев намекнул на то, что "…Павел Петрович находясь там, в Киеве, в гуще заговора, не знал о том, как эти убийцы все планируют. Так это? Ну, пусть так. Но ведь товарищ Постышев там не на отдыхе был, мы все знаем, что он был вторым человеком на Украине! Работал с Косиором, с Петровским. И не знал. Это значит, что? Что была, допущена, как минимум, политическая близорукость с его стороны. Что была расхоложенность, была, я считаю, утрачена большевистская бдительность в этом вопросе".
Депутатов на съезд подбирал, разумеется, подчиненный Жданову аппарат ЦК. Но исключить из их числа "профсоюзников", занимавших высокие посты было невозможно, и сейчас, сидя в зале, они восприняли этот "накат" как начало нападения на них. Тем более что сторонники Жданова и конформисты, поддерживающие не столько лично Жданова, сколько "генеральную линию", расценили происходящее точно так же и немедленно поддержали выступающих, отмежевываясь от оппозиционеров. Политбюро на съезде выступило неожиданно сплоченно, даже имеющие репутацию сторонников мягкого курса, Калинин, Микоян и Межлаук поддержали докладчиков.
Постышев и его сторонники, не ожидавшие такого резкого и открытого конфликта, встревожились. Да, все знали, что с момента прихода Жданова к власти аресты как средство политической борьбы прекратились, что большая часть элиты против повторения расправ с Зиновьевым и Бухариным, но… это еще когда они выступят. И выступят ли теперь, когда укрепившийся за полтора года Жданов и его выдвиженцы демонстрируют и свою силу, и свои успехи в стране и за рубежом, при этом пугая надвигающейся войной?
Оппозиция на схватку не пошла. Впрочем, нажим на них прекратился так же внезапно, как и начался, и делегатам был предложен следующий вопрос, о реформах партии и государства.