Алексей Рюриков - КОНТИНЕНТАЛЬНЫЙ СОЮЗ
Глава финской делегации Паасикиви считал, что советские предложения были приемлемыми, поскольку перенос границы не затрагивал основных позиций линии укреплений на Карельском перешейке. К тому же он полагал, что граница с Советским Союзом неудачно определена Тартуским мирным договором, поскольку ее установили вблизи крупнейшего города – Ленинграда. Для Финляндии же в данном случае была возможность нарастить территорию в том направлении, где граница углублялась в Среднюю Финляндию, образуя так называемую "финскую талию" – весьма уязвимое место в стратегическом отношении. Но… скованная имевшимися инструкциями, финская делегация не смогла предложить ничего конструктивного, и 25 июля переговоры прервались. В итоге в Хельсинки согласились лишь незначительные изменения границы на Карельском перешейке.
Как прокомментировал в интервью французскому агентству ГАВАС это решение Вышинский: "Финское правительство решило пойти нам навстречу, сделав максимально незначительный шаг вперед, причем шаг этот являлся таким небольшим, что трудно заметить, действительно ли это шаг или всего лишь обман зрения".
* * *Финское руководство сохраняло твердую уверенность, что запад, в первую очередь, Германия и Великобритания, окажет Финляндии в случае давления СССР должную поддержку. В войну там не верили.
Тем не менее, озабоченные напряженностью скандинавские страны четко изложили свою позицию финнам: "Швеция, Дания и Норвегия не будут участвовать в возможной войне между Финляндией и Советским Союзом", в Берлине Эркко также не добился четкого обещания помощи, хотя Геринг и заявил, что "Германия может занять другую позицию, если положение Финляндии усложнится". После установления советско-германской границы, отношения Москвы и Берлина стремительно охлаждались, и исключать возможность пересмотра сфер влияния немцы не собирались. В Англии никаких определенных заверений о возможной конкретной помощи правительство Финляндии также не получило.
Вместе с тем в Лондоне и Берлине раздавались призывы к Финляндии ужесточить свою линию в отношении СССР. Парадокс ситуации заключался в том, что ни к чему не обязывающие призывы со стороны западных стран к Финляндии твердо противодействовать Советскому Союзу давали свой результат – финны стали смотреть на вероятный конфликт более оптимистично.
Голоса сторонников соглашения с СССР услышаны не были. Советско-финские переговоры возобновлялись еще несколько раз, но к концу сентября Москве добиться не удалось ничего. Что в целом оказалось на руку Жданову и его окружению в плане внутренней политики. В СССР разворачивалась пропаганда финской опасности, население с опасением узнавало об агрессивных планах белофиннов, готовящихся к захвату Ленинграда и всего советского Северо-запада, о подготовке финской армии лучшими военными специалистами Европы и так далее. В реальности дело обстояло иначе, Жданову, понимающему, что тур с Берлином, добившимся почти всех своих целей на границах с СССР подходит к концу, требовалось развертывать армию не настораживая западного соседа. Сначала увеличение войск мотивировалось необходимостью иметь части для Прибалтики, теперь – для Финляндии.
Но и это было не главным. Рост армии и военной промышленности, не подкрепленный ростом доходной части бюджета жестко ударил по населению. Снижался выпуск мирной продукции, нормы снабжения городов, повышались планы госзаготовок для колхозов. Новая оппозиция во главе с Постышевым начала пока завуалированную, но набирающую темпы критику политики узкого руководства. И в этот раз оппозиционеры опирались уже на недовольство населения, низовых и средних руководителей партийного и советского аппарата. Да и резкий скачок военных заказов сорвал и без того не вполне четкую сбалансированность советской экономики, что грозило обернуться к началу 1940 года серьезным кризисом. Как и многие правители до него, Жданов увидел хороший выход из положения в "небольшой победоносной войне". Которая "все спишет", а если и не все, то хотя бы собственные промахи. И Финляндия была лучшим претендентом на эту роль.
* * *По окончании переговоров в отношениях СССР и Финляндии наступило затишье. Москва готовилась к войне, а в Финляндии и за рубежом складывалось представление, что Советский Союз "урезонен", но будет искать способы, чтобы добиться дипломатическим путем, прибегая, возможно, к помощи Германии, разрешения тех проблем, которые безрезультатно рассматривались на московских переговорах. На самом деле срыв переговоров с Финляндией укладывался в курс Жданова. Курс на войну.
Команде Жданова требовалась быстрая и успешная операция, которая должна была, во-первых, оправдать все принятые внутри страны меры, а во-вторых показать мощь РККА другим странам. Второе требовалось как для начавшегося в сентябре очередного тура сближения с Парижем, давая козыри на переговорах, так и для сдерживания Германии, отношения с которой портились с каждым днем.
Руководство НКО во главе с Буденным эту линию понимало, в связи с чем разработало два варианта действий. В случае удачного первого этапа кампании советские войска должны были освободить всю Финляндию, хотя этот вариант считался запасным. Основной вариант ставил задачей разгром финских войск в приграничном сражении, занятие приграничных областей и предъявление ультиматума, по которому планировалось разрешить территориальные споры, опираясь на новую ситуацию. Впрочем, успешно выполненный основной вариант, безусловно, давал возможность реализации второго.
Военные кроме поставленных целей видели и дополнительную возможность, война позволяла обкатать войска в боевых условиях. С учетом этой задачи, группировку войск создавали максимально возможную.
* * *Отдельным этапом политической жизни СССР стал XIX съезд партии, открывшийся 15 августа 1939 года. Съезд традиционно называли переломным, и вполне обоснованно. Ожидалось, что Жданов закрепит свои позиции, но генсек в очередной раз показал себя мастером аппаратных игр и пошел гораздо дальше.
В первый день рассматривалось международное положение, Жданов ожидаемо обрисовал успехи и сообщил делегатам о кризисе в капиталистических странах, связанном с повышающимися военными расходами. Но заострил вопрос выступивший следом Мануильский, резко заявивший о неизбежности большой войны: "…новый экономический кризис приводит к дальнейшему обострению империалистической борьбы. Речь идет уже не о конкуренции на рынках, не о торговой войне, не о демпинге. Эти средства борьбы давно уже признаны недостаточными. Речь идет теперь о новом переделе мира, сфер влияния, колоний путем военных действий. Япония оправдывает свои агрессивные действия тем, что при заключении договора девяти держав ее обделили и не дали расширить свою территорию за счет Китая, тогда как Англия владеет громадными колониями. Германия, серьезно пострадавшая в результате первой империалистической войны и Версальского мира, присоединилась к Японии и потребовала расширения своей территории в Европе, возвращения колоний, отнятых у нее победителями в первой империалистической войне. К этим странам примыкают и их сателлиты: Венгрия, Румыния, Болгария – также числящие себя обделенными и поставившие на союз с захватчиками. Так складывается блок агрессивных государств, к которому сейчас примыкает и Англия. На очереди вопрос о новом переделе мира, переделе посредством войны".