Павел Алексеев - Просто Богиня

Квартиру я у соседей выкупила, только съезжать туда никто не захотел, так и живём женским общежитием. Я смотрела на подруг и размышляла, надо их к делу пристраивать. У Юльки с Надькой голоса уже окрепли, потенциал их мне известен. Так что, есть у меня мысли, куда их применить. Тем более, расширяться надо, тесно мне в нынешних рамках. А вот с Ленкой надо думать, что делать. Пока времени не было её протестировать.

— Лен! — окликнула я её.

— А? — отозвалась Ленка.

— А теперь, это своё 'А', пропой одним длинным звуком.

— Зачем? — удивилась она.

— Затем! — тут же рыкнула на неё Юлька, — Богиня сказала, пой — значит пой.

— АааАааА, — затянула Ленка.

— Мда… Печальный звук, — констатировала я, — Где-то что-то сдохло. Давай снова и уверенней ноту держи. Юль, дай 'Ля'.

Юлька подошла к роялю, взяла ноту и пропела своё красивое 'АааАаа'.

— Вот слышала? Вот так надо, теперь вместе с Юлькой, пойте вместе. Через некоторое время, Ленка поняла, что от неё требуется и уже уверенно попала в тон с Юлькой и теперь они голосили хором.

— А теперь на тон выше, — скомандовала я, слушая, как они распеваются. Потом снова скомандовала, — Ещё на тон выше.

Ленка взяла на тон выше, иногда съезжая, но тут же поправлялась под чутким руководством Юльки.

— А теперь, поём все три тона, моё любимое 'миа-миа', Юль, покажи.

Девчата распевались, а я слушала, не приходя к одному мнению. Ленку готовить надо, слух есть, мозги вроде тоже. Так что, осталось найти применение её мозгам, голосу и внешности. Кого бы из неё вылепить? Для начала, в бэк-вокал её поставлю, пусть опыта набирается.

— Юль, займись с Ленкой сольфеджио, хватит ей без дела сидеть. А на кухне и Надька справится. Нефиг вам там попами толстыми толкаться.

— Это у кого толстые попы?! — раздались возмущённые вопли.

— Хи-хи, — с удовольствием отозвалась я, устраиваясь поудобнее на диване и закрывая глаза. Хорошо дома…

***

На следующий день, меня к себе вызвал Брежнев. Дорога была известна, да и не заморачивалась я уже провожатыми. Водитель мой уже там бывал, так что от кремлёвской машины я отказалась, сказала — сама доберусь. Водитель мой в первый раз дрожал, когда я приказала ехать в ворота Кремля, но потом привык и слегка стал задирать нос перед остальными — я саму Богиню в Кремль вожу! Особенно, когда принесла ему постоянный пропуск, для въезда на территорию Кремля. Пффф… Нашёл чем гордиться. Хотя, мне пофиг. Если это подымает его в собственных глазах, ничего плохого в этом не вижу. Главное, чтобы работал хорошо. Но, пока претензий нет, машина в идеальном состоянии и сам всегда чист и опрятен.

***

— Ну, давай рассказывай, дочка, как докатилась до жизни такой? — так меня встретил Ильич, когда я припёрлась к нему в кабинет.

— Да так вот получилось, дядь Лёнь. Катилась, катилась и докатилась, — с любопытством разглядывая второго мужчину, сидящего в одном из кресел, — Здрасте, Алексей Николаевич. Как ваше ничего?

— Чего? — отозвался он, растерявшись от такого моего приветствия.

— Да ничего. Здрасте, говорю, — пожала я плечами и подтащила вазочку со сладостями к себе поближе. Пока охочий до них Ильич всё не съел.

А Брежнев сидел, надувался, краснел, но потом не выдержал и гулко расхохотался.

— Вот, как она тебя сделала! А ты — девчонка, девчонка. Понял теперь? Я же тебе говорил — для неё нет авторитетов, а ты не верил. Думал, придёт целый председатель Совета Министров, так она сразу на колени перед тобой упадёт? Ха! Так-то, относись серьёзно к ней и тогда толк будет.

Косыгин неодобрительно покачал головой в ответ на смех Брежнева и посмотрел на меня:

— Как к тебе лучше обращаться? Диана или Богиня? Или по имени-отчеству?

— А как вам удобнее, Алексей Николаевич. Для меня или по имени или по прозвищу — без разницы. А для имени-отчества, пока не выросла. Я так понимаю, вы хотели меня видеть?

— Вот, в корень зришь, дочка, — одобрительно сказал Брежнев, — Именно этот старый… эм… уважаемый Алексей Николаевич и настоял на встрече. Хочу, говорит, твою хвалёную Богиню увидеть.

Косыгин снова с неудовольствием зыркнул на Брежнева, но ничего в ответ не сказал, а снова обратился ко мне:

— По словам Леонида Ильича, именно тебе мы должны быть обязаны значительным сокращением затрат на финансирование некоторых зарубежных проектов, армии и космонавтики? А так же, укрепления дружбы между Францией и СССР и заключения ряда выгодных торговых соглашений?

— Ну, если вы именно так ставите вопрос, — я сделала паузу, закинув ногу на ногу и продолжила, — То я тут совершенно не причём. Это виноват Леонид Ильич Брежнев, как инициатор разумных инициатив и Генеральный Секретарь — нашей Великой Коммунистической Партии Союза Советских Социалистических Республик, которая ведёт и направляет наш путь в Светлое будущее.

— Га-га-га, — совсем уже некультурно заржал Брежнев, а Косыгин вздохнул.

— Хорошо, — сказал он, принимая более свободную позу, — Намёк твой я понял, действительно недооценил. Приношу свои извинения. Сложно относиться с высоты моего возраста, к молоденькой, пусть и заслуженной перед государством девушке. Да и внешность твоя… Располагает к какому угодно разговору, но не на серьёзные темы. Начнём сначала?

— Извинения принимаются, — кивнула я, — Тем более, это первая реакция на меня, практически любого человека более старшего возраста. А теперь, вернёмся к вашему вопросу. Только чтобы ответить на него, можно я вас немного покритикую?

— Ну, попробуй, — скептически ответил Косыгин.

— Вы уже много лет работаете с Леонидом Ильичом, хорошо знаете его. Знаете его сильные и слабые стороны. Можете дать мне сейчас на него краткую характеристику?

— Ну-ка, ну-ка, Алексей, дай мне характеристику, — заинтересованно вклинился в наш разговор Брежнев.

— Погоди, Леонид, — отмахнулся от него Косыгин, — Зачем это тебе, Богиня? К чему ты сейчас ведёшь?

— Не хотите? Ладно, не буду вас тянуть за язык, — согласно кивнула я, — Обойдёмся и без выворачивания рук. Суть в том, что вы, пытаясь пробить у него принятие какого-то решения, добиваясь какого-то нужного вам результата — использовали его слабые стороны. Отбивали интерес к вопросу долгими заседаниями, длительными и умными разговорами, засыпали кучей цифр и статистическими сводками. Заваливали бумагами, отчётами… Леонид Ильич уставал, ему становилось не интересно. И он, чтобы отвязаться от вас, соглашался. Тем более, в той сфере, где откровенно не понимал сути. Алексей Николаевич, по глазам вижу — права я. Вам же стало любопытно, почему прошли те проекты, которые вы не могли протолкнуть у Леонида Ильича, а тут он вдруг принял их безоговорочно. Да ещё внёс ряд предложений, которые вы даже не рисковали трогать, опасаясь его возражений и возмущения других товарищей. Верно?