Юрий Гулин - Кодекс звезды

После этих слов меж них троих в речах наступила пауза. Теперь они просто шли рядышком, улыбались отдельным долетавшим до ушей фразам щебечущей впереди молодёжи, пока таким порядком не дотопали до ожидавших их авто.

Разговор продолжился в машине. Молодёжь (все пятеро) набились в первое авто. Ежов, Жехорский и Берсенев устроились на заднем сидении служебного автомобиля Председателя КГБ, машина с охраной замкнула кортеж.

Ежов нажал на кнопку, и поднявшееся стекло наглухо разделило салон автомобиля.

— А Машаня уже совсем невеста, — сказал Николай. — Вот только характер тот же: всё такой же «звонок»!

— Неправда ваша, — возразил Михаил. — Дочь у меня повзрослела не только внешне, она стала намного серьёзнее. А сегодня, это так, детство вспомнила!

— Как она окончила школу? — спросил Николай. — Медаль всё-таки профукала?

— Профукала, — рассмеялся Михаил, — на это у неё серьёзности не хватило. Но аттестат всё равно очень приличный!

— Но Кирилл-то, надеюсь, медаль не упустил? — обратился Николай к шурину.

— Не упустил, — подтвердил Вадим, в голосе его слышалась гордость за сына.

— Не передумал, куда поступать будет? — продолжил допытываться Николай.

— Не передумал, — подтвердил намерения сына Вадим.

— Кстати, почему Петроград? — вмешался в разговор родственников Михаил. — В Москве я этот вопрос задать не успел, спрашиваю сейчас. Ведь во Владивостоке, я слышал, очень приличное военно-морское училище?

— Так он у нас в подводники собрался, — пояснил за шурина Николай, — а такой факультет есть пока только в Петрограде.

— Понятно… — протянул Михаил.

— Ещё нет, — сказал Николай. — Я имею в виду, не всё тебе понятно в причине, побудившей Вадима привезти сына в Петроград. Есть один немаленький нюанс, но об этом он тебе сейчас расскажет сам.

Михаил посмотрел на Вадима.

— Понимаешь, — начал тот, — в Москве у нас действительно не хватило времени об этом поговорить… В общем, Миша, я хочу, чтобы Кирилл принял участие в разговоре, который вы наметили провести с детьми. Ты ведь не будешь возражать?

Михаил перевёл взгляд на Николая.

— Если я правильно понимаю, моё слово последнее?

Ежов мимикой лица подтвердил его догадку.

— Я не возражаю! — поставил жирную точку Жехорский. Потом обратился к Николаю:

— Твои-то почему в курсантской форме?

— А ты разве забыл? — удивился Ежов. — Они ведь Старшую школу с военным уклоном закончили.

— Это я помню, экспериментальный класс и всё такое. Но разве на поступлении в училище это отражается?

— А ты что, думал, я для них особые правила изобрёл? — обиделся Ежов. — Нет, Шеф, здесь всё по чесноку. После школы, если аттестат подходящий, зачисление автоматом в любое военное училище. Дальше — отпуск до начала занятий. Но мои парни от отпуска отказались, и уже службу тянут. Потому им форму и выдали, авансом. А сегодня они в увольнении.

— Вон оно как… — протянул Жехорский.

— Да, вот так! — сказал Ежов и тут же сменил тему разговора.

— Ты Крупскую когда видел?

— Да буквально вчера, — ответил Жехорский, — соседка, как-никак, а что?

— Просто хотел узнать, как она…

— Тебе привет точно не передавала, — усмехнулся Жехорский. — А так, ничего, держится бодрячком.

(Ленин, после того, как истёк второй и последний дозволенный Конституцией срок пребывания на посту Президента СССР (т. е. после 1933 года), никаких государственных постов больше не занимал, потому что много болел и прожил ещё только два года. В прошлом году его похоронили в Петрограде на Волковом кладбище со всеми причитающимися бывшему президенту почестями. Крупская и до, и после смерти Ленина, работает в газете «Прав да»).

— А вы знаете, — после небольшой паузы, сказал Михаил, — я об этом раньше не рассказывал, но перед смертью он меня позвал в Горки.

Ни Ежов, ни Берсенев, не уточнили кто это «он», и так было понятно.

— О многом не говорили, — продолжил Михаил, — он вообще уже говорил с трудом. Попросил только, чтобы я проследил за тем, чтобы его похоронили рядом с матерью. Я пообещал…

— И слово своё сдержал, — сказал Николай, — хотя и ТЕПЕРЬ нашлись желающие упечь Ильича в мавзолей.

— Да уж, — передёрнулся Жехорский от неприятных воспоминаний. — Хорошо, Надежда Константиновна меня поддержала. Ей самой после смерти мужа из Горок пришлось уехать. А мы как раз первую очередь «золотого» квартала сдали, ну и пробил я ей там квартиру. Так и стали соседями…

— «Золотого», говоришь? — улыбнулся Николай. — И кто такое название придумал?

— Ну, не я же, — вздохнул Михаил. — Народ. Он у нас, сам знаешь, языкастый.

— Это точно, — согласился Николай, — чего-чего, а этого у нашего народа не отнимешь… И как там? Шеф, расскажи!

— Ты же там был, — покосился Жехорский на друга.

— Только во время строительства, — быстро ответил Ежов.

— Пусть тебе твой шурин расскажет, — кивнул Жехорский на Берсенева. — Он буквально вчера всем там восхищался, а у меня, верно, уже глаз замылился.

— Ну, давай, тогда ты рассказывай, — повернулся Ежов к Берсеневу.

— Я ведь в Москве редко бываю, — начал Берсенев, — да и то всё время проездом. Скажу честно: Питер мне ближе. Но в этот раз Москва меня удивила. Куда ни кинь взгляд — повсюду грандиозная стройка идёт! Где дома новые возводят, где в землю зарываются: метро строят. Это я всё из окна автомобиля видел, когда Миша меня в Кремль вёз.

— Ты его что, в аэропорту встречал? — посмотрел Николай на Михаила, и, не дожидаясь ответа, обратился к Берсеневу, правда, в шутливом тоне: — Ты это, брат, цени, сам Секретарь Государственного Совета СССР тебя у трапа встречал! Ведь у трапа, Шеф?

— У трапа, у трапа, — успокоил Жехорский Ежова. — И он, кстати, оценил это и без твоей подсказки: целый бочонок красной икры презентовал, не считая прочих подношений!

— Что, правда? — спросил Николай у Вадима. — Целый бочонок? А сюда-то икру везёшь, или всё на взятки пустил?

— И сюда везу, — улыбнулся Берсенев.

— Тогда, ладно, — успокоился Николай, — продолжай рассказ.

— Доехали мы до Красной площади, там Машаня и Киря из авто вылезли. Машаня сказала, чтобы мы за них не беспокоились. Они, мол, побродят, а потом домой на метро доедут.

— А разве входы на правительственную ветку в городе не заблокированы? — обратился Ежов к Жехорскому.

— Разумеется, заблокированы, — ответил тот. — Но Машаня имела в виду обычное метро, ветка которого, как ты знаешь, идёт параллельно правительственной и только под Садовым кольцом уходит немного в сторону. В том месте как раз расположена станция, с которой есть переход на правительственную ветку, и при наличии пропуска…