Василий Сахаров - Казачий край
- Константин Георгиевич, - рядом со мной, резко потянув на себя повод, остановился Зеленин, - атакуем?
- Погодь, - приостановил я его желание изрубить красных в капусту. - Думаю, что с этими сможем договориться. Больно вид у них не боевой, да и бабы с детишками рядом, так что должны согласиться на плен.
- Как знаешь, - командир 1-го полка чуть заломил на бок кубанку и кивнул на поле, - только они нас уже заметили.
Действительно, народ внизу уже обнаружил нас. Возы сначала замерли, а затем, стали становиться в круг. Наверное, большевики решили принять здесь свой последний бой, а может быть, надеются отбиться и продолжить бегство на север.
Впрочем, начну с самого начала, и расскажу о последних трех неделях, которые были для меня очень напряженными, богато насыщены событиями и в итоге привели меня на это поле.
Началось все с того, что 2-го ноября моя бригада прибыла в славный и древний город Харьков. Добирались мы не очень быстро, поскольку железная дорога была перегружена эшелонами наших наступающих войск. Однако за двое суток, мы все же достигли пункта назначения и узнали о том, что власть в городе поменялась без нашей помощи, и получилось так, что нас в Харькове ждали, но в нас особо не нуждались.
Германцы город уже покинули, а всю полноту власти на себя взял проживающий в Харькове знаменитый кавалерист, патриот России и ярый монархист генерал Келлер. Именно он, вместе с офицерами наших войск, которые вербовали в городе добровольцев на службу в Донскую армию, встречал наши эшелоны и бронепоезда на перроне станции. Что творится в городе, я тогда не знал и не понимал, поскольку в известность меня никто не поставил. Однако в конфликт, вступать не стал, а вышел на освещенный вечерний перрон, представился генералу по всей форме и попросил разъяснений о сложившейся обстановке, которые незамедлительно и получил.
Как оказалось, Келлер и верные ему части городских офицеров, два батальона в тысячу отличных бойцов, решили присоединиться к нашему походу на Москву, и после переговоров с Новочеркасском, знаменитый военачальник стал командующим так называемой Украинской добровольческой армии. Пока, в этой армии личного состава было мало, но как говорится, были бы кости, а мясо нарастет, и с этим, то бишь с костяком, у русского генерала с немецкой фамилией, был полный порядок. Все же личностью он был известной и многие люди к его словам прислушивались, что в гражданской среде, что в военной, без особой разницы. Опять же немцы оставили все военные склады в нетронутом состоянии, и чем вооружить будущих бойцов Украинской армии, вопроса не стояло.
Мне и моей бригаде, приказом свыше предписывалось оказывать генералу всяческое содействие, относиться к нему как к союзнику, и совместно с его отрядами, без долгих задержек, провести наступление на Белгород. В принципе, тому, что мне не придется исполнять функции городского коменданта, и разгребать местные проблемы, я был только рад, а потому, приказ воспринял с пониманием и даже некоторым воодушевлением.
Так появился еще один направленный на Москву клин, и уже утром 3-го ноября, усилившись местными частями, мои бронепоезда и эшелоны, не задерживаясь, направились в сторону Белгорода, который удалось захватить на удивление легко и быстро уже утром 5-го числа. Продвигаться дальше мы не могли, необходимо было полностью прикрыть тылы, и целую неделю, пока Келлер формировал новые части и договаривался с рабочими харьковских заводов о нейтралитете, мои войска и добровольцы терпеливо держали оборону городских окраин.
Против нас скапливалась группировка товарища Шорина, более десяти тысяч штыков и около трех тысяч сабель при полусотне орудий и нескольких бронепоездах. Наверное, это были самые последние свободные резервы Совета Народных Комиссаров. Грозная сила, если вести подсчет на бумаге, а на деле, сброд из остатков царских полков и мобилизованные из центральных областей России люди, которые погибать ради чьей-то мечты о мировой революции, ну никак не хотели.
Наконец, 13-го ноября к нам на подмогу прибыла Сводная пехотная дивизия из состава 2-го армейского корпуса, тылы были прикрыты, и Келлер выдвинулся на передовую. Что и как в противостоящих нам красных войсках, он знал досконально, а потому, предоставил уже готовый план наступления, и мы снова двинулись вперед. Орудия бронепоездов и полевая артиллерия обработали передовые позиции красногвардейцев, и пехота атаковала вражеские окопы. Задача казаков моей бригады при этой наступательной операции, была самая обычная, удар по флангам и перекрытие путей к отступлению
Не знаю, каким стратегом был покойный товарищ Шорин, и на что он рассчитывал, но то, что его пехота сдавалась после первого же боя, а кавалерию мы гнали от Белгорода до Прохоровки, и вырубили ее почти полностью, есть непреложный факт. Что-то надломилось в войсках большевиков, и если раньше, они хотя бы дрались за свои жизни или ради какой-то идеи, то теперь, после всех наших побед, они просто поднимали руки вверх и были готовы сдать своих комиссаров.
Разумеется, это не касалось наемников из интернациональных частей, но в войсках, которые мы громили под Белгородом, их не было, а со своими, обычными русскими солдатами, общий язык находили быстро. Комиссар? Нет. Большевик? Нет. В каких-нибудь партиях состоишь? Нет. Готов служить матушке России? Так точно ваше высокоблагородие! Молодец, получай назад свою винтовку и становись в строй нового полка под командованием бывшего царского офицера и надежного унтера.
От Прохоровки наши войска устремились к Курску и вот здесь-то, пришлось повозиться изрядно. Против нас оказались остатки красных казаков войскового старшины Миронова, которые прикрывали не просто еще один город, а свои семьи, последовавшие вслед за ними с Дона. Мы предлагали им сдачу в плен и справедливый суд, но донцы дрались яростно и до последнего патрона. Особенно много крови нам попортили бывшие думенковцы, две сотни самых отпетых головорезов, потерявшие своего командира еще в Сальских степях. Остальные отряды, то есть сотня Семена Буденного, сводный отряд Оки Городовикова и сами мироновцы, тоже бились как черти.
Размен потерь при штурме Курска был один на один, и только моя бригада в те три дня, потеряла почти полторы сотни пластунов и сотню конных. Так мало того, был серьезно поврежден бронепоезд "Екатеринодарец", который шел головным в дивизионе Демушкина. Казаки Буденного пустили ему навстречу паровоз и те, кто в нем находился, так из него и не выпрыгнули.
Да, храбрые люди были переметнувшиеся к большевикам казаки, но их было меньше тысячи, и мы их все же перемололи, а как только очистили город, так вслед за отступающими солдатами и обозами направились. Где-то там находился израненный бывший войсковой старшина Миронов, и этого гада следовало в обязательном порядке доставить в Новочеркасск.