Дэвид Вебер - Короткая победоносная война

— Как? — спросил кто-то. Пьер пожал плечами:

— Он ближе всех шпионов Палмер-Леви, когда-либо внедренных в мое окружение, сумел подобраться к моим контактам с СГП. Потому что месяц назад я сделал его своим штатным помощником. Они знают, что он находится в крайне выгодном положении, а мы заботимся о том, чтобы все, о чем он докладывает, было похоже на правду. И конечно, — легкая улыбка снова вспыхнула на лице Пьера, — они даже не представляют себе, как много он не договаривает.

Кто-то рассмеялся, внезапно осознав юмор ситуации, и Пьер кивнул.

— Именно так. Они до того верят ему, что сделали его главным источником информации обо мне, и он рассказывает именно то, что я хочу вложить в их уши. В МГБ работают не только идиоты, а в нынешней ситуации обеспечение нашей собственной безопасности важнее, чем когда бы то ни было. Но у нас есть бесценный источник дезинформации, который к тому же прекрасно осведомлен о механизме работы нашего правительства. Теперь вы понимаете, почему я называю его тузом в рукаве?

Ответом ему был тихий шепот одобрения. Он подождал, пока все умолкнут, наклонился к столу и негромко продолжил:

— Итак, настало время принять ответственность на себя. Близится война с Мантикорой. При всем желании мы не сможем ее остановить, но если флот облажается, это приведет к катастрофе. А катастрофы, леди и джентльмены, — это ворота революции, но если мы собираемся воспользоваться этой возможностью, нам надо начать готовить ее сегодня же. Вы, здесь присутствующие, при поддержке моих людей среди военных и в Министерстве госбезопасности, представляете все элементы, необходимые для успеха, — если вы готовы включиться в работу со мной прямо сейчас.

Он достал из пиджака лист бумаги, развернул его и посмотрел на слушателей холодным испытующим взглядом.

— Это клятва, которую надо принести, леди и джентльмены.

Он поднял бумагу, демонстрируя всем несколько аккуратно напечатанных строчек — и две подписи чуть ниже. Пьер оскалил зубы.

— Мы с Уоллесом уже подписались, — сказал он тихо. — Если в МГБ узнают об этом, мы с ним — покойники, зато это доказывает, что мы пойдем до конца. Теперь ваша очередь. — Он положил листок на стол и приготовил ручку. — Когда вы поставите свою подпись, пути отступления будут отрезаны. Не важно как, но я гарантирую вам, что, если хоть один из нас предаст остальных или — не важно, под нажимом или случайно — выведет на нас Министерство госбезопасности, мы узнаем, кто это сделал. Таким образом, мы все берем на себя обязательство идти до самого конца.

Он положил ручку на документ и отвалился на спинку стула, молча разглядывая присутствующих. Не на одном бледном лице выступил пот, и тишина затягивалась, но тут послышался скрип стула.

Корделия Рэнсом первой подошла к столу и поставила свою подпись.

Хонор лежала на кровати, уткнувшись лицом в подушку, а сильные ловкие пальцы массировали ей плечи и спину. За прошедшие годы ей пришлось вытерпеть множество растираний и сеансов массажа, но Пол оказался одним из самых умелых массажистов, с которыми она сталкивалась… пусть даже прикосновения его были несколько непрофессиональны.

Она рассмеялась, подумав об этом, и выгнулась с тихим мурлыкающим звуком, когда чудесные пальцы скользнули вниз, лаская ее грудь. Абсолютно непрофессионально, блаженно подумала она, наслаждаясь прикосновениями, и почувствовала на шее легкое дыхание, а затем ласковое касание его губ.

— Чувствуем себя немного лучше, а? — прошептал он, осторожно разминая ей поясницу и талию.

— М-м-м-м, намного лучше, — вздохнула она и рассмеялась. — Ты действительно жуткий тип, Пол Тэнкерсли.

— Жуткий? — повторил он обиженным тоном, и она утвердительно кивнула.

— Именно. Только посмотри, каким способом ты отвлекаешь меня от работы.

— Ах, вот как! — прошептал он, скользнул пальцами по бедрам и, наклонившись, поцеловал в спину. — Сладкое отвлечение. Приятное с полезным.

— Не думаю, что ты так уж прав, — возразила она, перевернувшись, и протянула к нему руки. — Но, с другой стороны, кого это волнует?

— Ну, что скажешь?

Пол налил еще вина и, подав ей бокал, вытянулся рядом на кровати. Хонор приподнялась, чтобы он мог обвить ее рукой, и снова опустилась — в его объятия. Он был чуть пониже, но существенная часть высокого роста Хонор приходилась на длинные ноги, так что в кровати они подходили друг другу тик в тик.

— О чем? — спросила она.

— Ты не хочешь поговорить о том, что тебя беспокоит, а, капитан?

Она повернула к нему голову, и глаза ее потемнели, но сочувственная улыбка Пола смягчила внезапную боль оживших воспоминаний. Она собиралась заговорить, но тут к ним на кровать, в ногах, вспрыгнул Нимиц.

— Я вижу, кто-то еще хочет поучаствовать в разговоре, — сказал Пол, криво усмехнувшись.

После той первой ночи он больше не выгонял Нимица из спальни, и Хонор часто спрашивала себя, почему он так поступил в первый раз — для нее или для себя. Но, какой бы причиной он ни руководствовался тогда, Пол все больше привязывался к коту, да и кот считал его своим, а этого мало кто добивался. Поэтому теперь Пол просто кивнул гостю и усмехнулся, когда Нимиц осторожно прошелся по прикрытому простыней телу Хонор и растянулся на коленях у них обоих.

— Гедонист! — упрекнул он с усмешкой, когда кот довольно заурчал. Но улыбка сползла с его лица, и он снова посмотрел на Хонор. — Ты можешь рассказать, как прошел визит?

— Что об этом говорить? — Хонор опустила глаза, уставившись на свои пальцы, перебирающие край простыни. — Он здесь. И я здесь. Как-то нужно поддерживать с ним отношения. — Она пожала плечами. — Если я должна, значит, буду.

— Так просто! — проворчал Пол, и она взглянула на него с едва заметной улыбкой.

— Может быть, не совсем. Но… — Она снова пожала плечами.

Пол нахмурился.

— Хонор, ты все еще боишься его? — мягко спросил он.

Она вспыхнула, но взгляд не отвела, а Нимиц в знак поддержки заурчал; ее колено ощутило вибрацию.

— Я не… — начала она и вздохнула. — Да. Думаю, боюсь, — согласилась она, теребя край простыни. — Не того, что он может сделать, конечно, а связанных с ним воспоминаний. Несколько лет из-за него меня преследовали ночные кошмары, и всякий раз, когда я думаю о нем, они возвращаются снова. Кроме того, — она опустила глаза, — мне страшно знать, что я могу ненавидеть человека так сильно, как ненавижу его.

— Примерно так я и думал. — Он прижал ее голову к своему плечу и зашептал на ухо: — С другой стороны, представь только, как он себя чувствует сейчас.