Хиллари Клинтон - Тяжелые времена
Чтобы американцы поняли нашу стратегию, было важно, чтобы они имели четкое представление о разнице между террористами «Аль-каиды», которые осуществили нападение на нас 11 сентября 2001 года, и талибами, которые являлись афганскими экстремистами, ведущими борьбу против правительства в Кабуле. Движение «Талибан» заплатило высокую цену за свое решение (принятое в 2001 году) проигнорировать мнение международного сообщества и предоставить убежище структурам «Аль-каиды». На данном этапе рост масштабов нашей военной кампании вынуждал их также принять принципиально важное решение. Если бы талибы согласились с нашими тремя условиями, то они могли бы вновь стать составной частью афганского общества.
— Такова цена достижения политического урегулирования и прекращения военных действий, в результате которых гибнут их руководители и редеют ряды их боевиков, — сказала я.
В этом выступлении я прибегла к несущественному на первый взгляд однако весьма важному на самом деле изменению формулировки: предстоящие шаги были охарактеризованы как «необходимые результаты» для каких-либо переговоров, а не как «предварительные условия». Это было едва уловимое изменение, однако оно обеспечивало путь для организации прямых переговоров.
Я признала (что уже делала неоднократно), что после стольких лет войны для многих американцев будет трудно свыкнуться с мыслью о возможности переговоров с талибами. Даже возвращение к мирной жизни рядовых боевиков являлось достаточно скандальным вопросом, а уж переговоры непосредственно с высшим руководством талибов были чем-то, совершенно выходящим за всякие рамки. Однако легко осуществлять дипломатию, когда необходимо вести переговоры лишь со своими друзьями. Мир достигается другой ценой и другими методами. Президенты США, руководившие страной в годы холодной войны, понимали это, заключая соглашения по контролю над вооружениями с Советским Союзом. Как выразился президент Кеннеди, «мы никогда не будем вести переговоры из страха и никогда не будем страшиться переговоров». Ричард Холбрук сделал этот принцип основой своей деятельности, в том числе и организуя переговоры с таким жестоким тираном, как Милошевич, — поскольку это было лучшим способом закончить войну.
Я завершила свое выступление призывом к Пакистану, Индии и другим странам региона поддержать мирный процесс, который изолирует структуры «Аль-каиды» и обеспечит всем новое чувство безопасности. Если соседи Афганистана будут продолжать рассматривать эту страну в качестве арены для борьбы за соперничество, то мира никогда не удастся достичь. Впереди предстояло еще много кропотливой дипломатии, но нам требовалось сотрудничество и с афганцами, и со странами региона.
Мое выступление достаточно широко освещалось в американских средствах массовой информации, но наиболее сильное впечатление оно произвело на зарубежные страны, прежде всего на Афганистан и Пакистан. Все заинтересованные стороны осознали, что мы были весьма серьезно настроены на организацию мирного процесса с талибами. Один из дипломатов в Кабуле описал эффект от моей речи как «сейсмический сдвиг», который будет стимулировать все стороны к более активным практическим шагам в направлении мира.
* * *Успешный рейд спецназа ВМС США «морские котики», в результате которого в мае 2011 года в своей резиденции в Абботтабаде (Пакистан) был ликвидирован Усама бен Ладен, явился крупной победой в борьбе с «Аль-каидой» и очередным поводом для дальнейшего ухудшения и без того натянутых отношений с Пакистаном. Наряду с этим, как я полагала, это обеспечило нам новые рычаги давления на талибов. Через пять дней после рейда Руджеро в третий раз встретился с А-Родом, на этот раз снова в Мюнхене. Я поручила ему напрямую передать от меня следующее: бен Ладен мертв, и для движения «Талибан» настало самое время порвать с «Аль-каидой» раз и навсегда, чтобы спасти и себя, и мирный процесс. А-Род не выглядел огорченным в связи со смертью бен Ладена и по-прежнему проявлял заинтересованность в переговорах с нами.
Мы начали обсуждать меры по укреплению доверия, которые могли бы предпринять обе стороны. Мы хотели, чтобы движение «Талибан» сделало публичные заявления о том, что оно отмежевывается от «Аль-каиды» и международного терроризма и изъявляет готовность принять участие в мирном процессе с Карзаем и его правительством. Талибы желали, чтобы им была предоставлена возможность открыть политическое представительство в Катаре, которое бы обеспечивало им безопасность для будущих переговоров и участия в мирном процессе. Мы были готовы обсудить эту идею, однако она создавала целый ряд проблем. Многие лидеры талибов считались международным сообществом террористами и в случае появления на публике должны были преследоваться по закону. Пакистан также был вынужден открыто признать факт их присутствия на своей территории. Кроме того, была высока вероятность того, что Карзай расценит открытие представительства талибов в Катаре как прямую угрозу своей легитимности и попытку подрыва его авторитета. Все эти проблемы было возможно решить, но это требовало тщательно выверенных дипломатических усилий.
В качестве первого шага мы договорились начать работу с Организацией Объединенных Наций, чтобы исключить некоторых основных представителей руководства движения «Талибан» из списка международных террористов, поскольку соответствующие санкционные меры предусматривали запрет на поездки. Вскоре Совет Безопасности ООН согласился разделить списки руководителей движения «Талибан» и организации «Аль-каида» и занять по отношению к ним различную позицию (это явилось прямым следствием того различия, которое обозначила я в своем выступлении), что расширило наши возможности для дипломатического маневра. Талибы также продолжали настаивать на освобождении своих боевиков из Гуантанамо, но мы пока не были готовы на данный шаг.
В середине мая Кабул организовал утечку информации о наших секретных переговорах, разгласив американской «Вашингтон пост» и немецкому еженедельнику «Шпигель» сведения о том, что Ага являлся нашим связником с талибами. В неофициальном порядке руководство движения «Талибан» понимало, что американская сторона не может выступать источником утечки информации, однако публично они выразили свое возмущение и прервали контакты относительно будущих переговоров. Пакистанские власти, которые и так были рассержены рейдом «морских котиков» по ликвидации бен Ладена, пришли в ярость, узнав, что они были исключены из процесса организации наших контактов с талибами. Мы были вынуждены срочно спасать ситуацию. Я вылетела в Исламабад и впервые проинформировала пакистанцев о масштабах наших контактов, обратившись с просьбой не предпринимать каких-либо акций возмездия против А-Рода. Я также попросила Руджеро посетить Доху и через катарцев обратиться к талибам с призывом вернуться за стол переговоров. В начале июля катарская сторона сообщила, что Ага был готов возобновить встречи с нами.