Владимир Лошаченко - Белый тигр
— Ну-с, господа победители, во — первых, поздравляю, праздник у нас — разбили сильного врага. — За победу выпьем позже, давайте о потерях и раненых. Первым словом взял Савелий Хват.
— Государь, безвозвратные потери составляют:
— булгарская дивизия полегла полностью, в живых осталось 379 человек, половина раненые.
— Из четырех башкирских дивизий, осталось две, раненых 4 тыс.230 человек.
— Полк Ярослава Удалого потерял — 841 гвардейца и 1530 раненых.
— Дивизия Афанасия Воронина — 1354 чел. и 3221 ранено.
— Дивизия князя Ивана Благовещенского — 1673 гвардейца, ранено 3470.
— Русские дружины из 10 тысяч и воинов, погибло — 3485 чел., ранено 3708.
— Пехота, общая численность — 110 тыс. чел. — потери 11540 чел., ранено 4852 человека.
— Самые малые потери, у полка морской пехоты — 259 человек, а ранено 490, вот что значит выучка.
— Подводим итоги, общее число потерь составило — 48770 бойцов, раненых — 15482 чел.
— Это, что же получается, господа генералы и пополковники, при всем нашем мощном вооружении, мы положили в землю пять дивизий наших бойцов и полторы дивизии ранено. — Хреново воюем, господа, и даже хуже. — С нашими орудиями и пулеметами мы должны были орду в мелкий фарш переработать. — Савелий, на будущее, займись вплотную подготовкой воинов, потому как такая тенденция потерь мне не нравится — еще пара сражений и у нас не останется войска. — Надеюсь, поняли, это касается всех. — Что у нас со снабжением армии в плане продуктов?
Поднялся полковник Таранец Александр Иванович — нач. тыла армии, прекрасный спец из 2029 года.
— Государь, снабжение производится бесперебойно — товарные эшелоны прибывают каждый день. — Бойцы питание получают по норме, включая мясо, горячее трижды в день.
— Спасибо за информацию, Александр Иванович, замечание одно, почаще бывайте в войсках. — Лично проверяйте качество и количество продуктового пайка бойцов.
— Пойдем дальше, я вам о более тщательной подготовке воинов не зря сказал, мы разбили часть Золотой Орды, так что, главная битва впереди.
— Кроме того, нам предстоит освободить исконно русские земли от ига Литовского и Ливонского княжеств. — Передохнем, подлечим раненных и начнем летнюю кампанию освобождения. — За время отдыха необходимо очистить Крым от тюрков раз и навсегда.
— Государь, вы имеете в виду — Савелий чиркнул большим пальцем по горлу.
— Нет, зачем впадать в крайности, мы их выселим в Турцию. — Василий, радируй в Казань адмиралу Нестерову — всех мореманов сюда, а также строительные бригады на побережье Крыма, они возведут несколько крепостей. — Ярослав, ты со своими гвардейцами и полком морской пехоты через три дня отправишься на зачистку Крыма, устанавливать нашу царскую власть. — Возьмешь с собой чиновников из канцелярии, да получишь у казначея денег, я отдам распоряжение. — Запомни основное, всех тюрков-мужчин в расход, женщин и детей соберешь в этом месте — я ткнул на карте в место будущего Севастополя. — Здесь мы в кратчайший срок построим корабли и паромы — на них отправим в эмиграцию всю толпу в будущую Турцию. — В некоторых портах могут заправлять генуэзцы — объяснишь им кто на полуострове хозяин. — Купцов не трогать, грабежом не заниматься, мародеров к стенке, но с тюрков контрибуцию стрясти. — На жизнь им оставишь половину скотины с имуществом. — Слушайте сюда, парад победителей, назначаю через три дня — и, обратившись к Ярославу, сказал:
— Вот прямо с него и пойдешь в Крым.
— Слушаюсь, Государь.
Позвонил в колокольчик, вошедшие слуги расставили кубки с вином на столе.
— Ну, други мои, выпьем за победу, а главный пир закатим позже.
Выпив вина, Военный Совет разошелся, а я, сев за стол, принялся делать наброски ордена, решил назвать его орденом Святого Георгия. Заодно набросал эскиз медали — «За победу над Ордой».
Василий привел ювелира, Карчи прихватил его из Казани. Объяснил малому, что от него требуется, да приказал поставить ему отдельный шатер с охраной.
— Кормить мастера по высшему разряду, выполнять все его требования.
Адъютант, молча, козырнул.
Ювелир Трофим Искра попросил послать за инструментом в обоз, а также предоставить материал для изготовления изделий.
— Государь, сделаю, как ты желаешь в два дня, тока бриллиантов у меня маловато, есть немного изумрудов.
— Делай, мастер, тебе видней, не забудь на колодку медали надеть муаровую ленту.
Трофим, забрав эскизы, удалился в сопровождении Василия.
Затем слуги принесли несколько десятков кожаных мешков по моему приказу. На синтезаторе наклепал кучу дубликатов золотых и серебряных монет, лег спать под утро. Монеты делал не для казны — денег и так хватало, а для бойцов живых и мертвых, ну, не им, конечно, их родственникам. Раз воин погиб на государевой службе, семьи или близкие родственники должны получить большую компенсацию по случаю потери кормильца.
Встал поздно, около одиннадцати, после всяких водных и прочих процедур, сел завтракать в обществе тигров и Василия.
Напомнил ему:
— Канцелярия должна заняться выплатой компенсаций, включая дружинников. — Ни единого павшего не забыть.
— Все записал, царь-батюшка, через полчаса передам канцлеру — отрапортовал Василий.
— Ты поел? — Ну и посылай гонца в канцелярию с приказом, дай подпишу. — Мы с тобой сейчас в больничный городок наладимся, предупреди охрану.
Полевой палаточный госпиталь находился в двух километрах от ставки, тоже на берегу реки. Командовал в нем небезызвестный Фока Жук.
Встретив нас у огромной палатки зеленого цвета и с красным крестом в белом круг, Фока по своему обыкновению затараторил, словно пулемет.
— Уймись, заполошный, сколько тяжелых у тебя?
Начальник госпиталя оторопело на меня уставился:
— Так я и говорю, уже двести девятнадцать раненных умерло, а всего тяжелых — пять тысяч триста семьдесят человек.
— Вот и веди к ним, а не стрекочи, словно сорока.
В себя пришел от холодной воды, которую прыскал в лицо Василий.
— Ну, все, все хватит.
— На котором я сломался, Вася?
— Дык, на сто девяносто третьем раненном, Государь. — Поехали домой — и, поддерживаемый адъютантом, залез в карету.
Лечением занимался еще десять дней и поставил своеобразный рекорд — двести восемьдесят семь человек за день. Потом насели генералы, а с ними и Карчи с Семеном, так и заявили — не хотим, дескать, тебя, Государь, лишиться. — От этого лечения ты сам, дескать, умрешь от истощения.
Ерунда, конечно, так, скинул килограмм двадцать, но окружение уперлось рогом, пришлось согласиться.