Владимир Лошаченко - Белый тигр
— Уймись, Канцлер, вернемся, я новую камеру подарю.
И с правого фланга донеслась орудийная стрельба и пулеметные очереди — ага, монголы решили нас обойти.
— Бог в помощь, ребята.
— Савелий, расчистить проходы.
Бойцы первой траншеи, словно муравьи, высыпали наружу, растаскивали трупы, готовя несколько проходов для наступления пехоты. В проходы первой помчалась сотня повозок с пулеметами КПВ, следом полторы гвардейских дивизий князя Ивана Благовещенского и полковника Ярослава Удалого. За ними княжеские дружины под предводительством князя Феодора и князя Василько. В течение короткого времени конница с пулеметами вырвалась на оперативный простор.
— Пора, Сергей Павлович.
Полковник Анохин рявкнул приказ в рацию и стал спускаться с вышки.
— Куда вы, полковник?
— Государь, не могу бросить курсантов, они в атаку прут, а мне что прикажете за их спинами прятаться?
— Вы правы, Сергей Павлович, ступайте, удачи вам.
Наша пехота, просочившись сквозь завалы из вражеских трупов, развернулась в цепи и целеустремленно зашагала вперед. Солнечные зайчики играли на штыках мосинских винтовок. В атаку одновременно пошли восемьдесят тысяч бойцов, остались десять тысяч. Когда первые курсанты пошли в атаку — грянули военные марши, их провожали два полковых оркестра. Подобная музыка не только бодрит, но и заводит на определенный лад. Мы с Семеном выступили со второй цепью пехоты. Скуратов до сего момента чуть мне рукав не оторвал, все торопил — пойдем, мол, не успеем, всех татар без нас побьют. Перед выходом коротко проинструктировал тигров — не лезть вперед меня, а к черному шаману не приближаться ближе ста метров — слишком опасно. Сынок с Малышкой хорошо помнили последствия схватки в Казани — потому и рыкнули недовольно. — Все я сказал, убивать будете тогда, когда прикажу.
Нас с Семеном окружила толпа всадников — моя сотня телохранителей и сотня его спецназовцев. Кроме обычного вооружения прихватили MG — 34, да по несколько коробок с лентами. Многие из всадников имели автоматическое оружие. Скорость развить мешали сплошные воронки и трупы, трупы, сплошными валами. Постепенно обогнали две цепи пехоты, курсанты по ходу дела блевали — картинка та еще. Изредка слышались выстрелы — добивали раненых, наконец впереди послышался шум боя, из черной пелены, видневшейся впереди, выскакивали отдельные всадники и вновь устремлялись обратно в гущу сражения. Да, перебить полмиллиона человек, это не цигарку выкурить, целый час огненный смерч гулял по степи, но нет, вон они саблями машут.
Мы на рысях подходили ближе и ближе, и вот уже четко можно видеть наших гвардейцев, рубившихся с татарами.
— Всем приготовиться, прорываемся к ставке Хулагу-хана, главным татем займусь сам.
Используя брешь в рядах атакующих, ворвались в гущу схватки. Дикий ор стоял в воздухе, визжали татары и лошади, крыли матом гвардейцы, стонали раненые и непрерывный лязг металла, перемежаемый выстрелами карабинов. Наша конница методично перемалывала татар и уверенно продвигалась вперед. Наконец соприкосновение с противником — мои парни стреляют одиночными из автоматов, дорогу нам пробивают тигры. При их появлении у лошадей противника начинается истерика — они визжат, кусаются, брыкаются, норовя скинуть всадников с себя, и бросаются в стороны. В общем, мы довольно легко проходим татарскую конницу, пока не упираемся непосредственно в монголов. Лошадки у них не такие пугливые, начинается настоящая рубка. У меня в левой руке сабля, в правой — пистолет «Стечкина». Один миг и обойма опустела. Саблю в ножны, опустевший магазин в левый кармашек разгрузки, вставляю новый, затвор назад, патрон в стволе — все действия произвожу рефлекторно. Саблю не достаю, бах-бах — два монгола валятся под копыта коняшек, в лицо летит копье, тьфу черт, так и попасть могут, уклоняюсь, а кто у нас такой меткий, ага вот он, на лице монгола разочарование — не попал, валится с лошади с дыркой во лбу. Снова меняю обойму, — бл…дь, да где шатер этого долбанного хана? Монголы стеной в три ряда преграждают нам путь — впереди мелькают ханские бунчуки.
— Семен, нам туда — и показываю цель стволом АПС. Скуратов срывает с креплений пулемет, до сей минуты притороченный к седлу. Слева направо поливает длинной очередью ряды монгол, те валятся на землю, заливая кровью все вокруг. В дело вступают еще несколько MG — 34, ничего не слышно кроме рева пулеметов. У Семена кончилась лента, срываю свой пулемет, передернул затвор и нажимаю на спуск. Стреляю короткими очередями, давая возможность, заправить ленту Скуратову. Неожиданно за спиной раздается мощный залп — трра — а-х, бах-бах и удаляется в разные стороны, затем второй, третий. Монголы валятся словно снопы сотнями. Цепи курсантов непрерывно подходят — проходят сквозь шеренги, залп за залпом — через некоторое время последняя восьмая цепь становится первой. Слышатся команды капралов и сержантов — приготовились в штыковую, за Русь — матушку, в атаку, урра-а-а. Мощный рев перекатывается по степи — такое зрелище останется в памяти на всю жизнь — восемь цепей бойцов от края горизонта и до края, ускорив шаг, бежали в штыковую атаку. Восьмидесятитысячное войско перло на врага с винтовками наперевес, и солнечные блики играли на примкнутых штыках.
Мелькнула совершенно идиотская мысль — хорошо, что мы не монголы — и даже хихикнул пару раз. Семен с откровенным удивлением воззрился на меня, в ответ я лишь махнул рукой.
— Вперед, други, вон шатер главного злодея.
Отмахиваясь от поредевших монгол, приблизились к главной ставке Хулагу-хана — его охрана билась отчаянно, но безуспешно. Половину положили курсанты, сделав пару залпов, ну и мы прошлись очередями-шедеврами немецкой военной индустрии. Когда монгольский предводитель вылез из шатра — зазвенел и вскипел воздух, так я видел появление хана «третьим глазом».
— Всем стоять — приказал я нашему отряду. Хулагу-хан воздел руки, производя какие-то пассы.
— Семен, давай — мы одновременно подняли пулеметы. Они закашлялись у нас на первых выстрелах — подергал затвор, без толку. Перевел взгляд на Скуратова — дуло его пулемета стало белеть, раскаляться, металл потек каплями.
— Бросай ствол — заорал я Семену.
— Ась?
— Брось пулемет, дурак.
Видно, только сейчас его обжег горячий металл — Скуратов взвыл и отбросил MG — 34 наземь, тряся обожженными руками. Свой-то я выбросил гораздо раньше.
— Всем стоять и в схватку не лезть, вас это тоже касается — глянул строго на тигров. Они тут же уселись ко мне задницей и принялись облизывать свои мордахи. Спрыгнув с коня, не спеша, направился к Хулагу-хану, спокойно меня дожидавшемуся. Пока шел, успел услышать с правого фланга треск карабинов, перемежаемый пулеметными очередями. Такие же звуки слышались в далеком тылу монголо-татар. В самый последний момент послали таки в тыл врага полк морской пехоты, отдав им тридцать пулеметов КПВ, ну а ручных пулеметов у них и так было в достатке. Метрах с тридцати попробовал врезать черного шамана энергоударом — увернулся нехристь. Вспомнив совет Карчи, скинул с себя одежку до пояса. Мой ход с раздеванием отчего-то не понравился хану — он отчетливо выругался и зашипел. Я решил применить телепорт, все сделал правильно, ошибся в конце — это едва не стоило мне жизни. Сделав очередной шаг, оказался за спиной Хулагу-хана и здесь допустил грубейший просчет — вместо того, чтобы без затей перерезать глотку монголу вытащил АПС. Упустил время с передергиванием затвора. Черный шаман с пол-оборота ударил меня энергоударом, сшиб меня с ног и кинулся в мою сторону. Мне не хватало каких-то секунд для введения себя в боевой режим, подумал.