Оскоров в ФАПе - Валерий Александрович Гуров
Хозяин дома на глазах серел от гнева. Он не привык, чтобы ему отказывали, — только безоговорочное подчинение.
Но моя совесть не позволяла лгать:
— Ну а лечение аденомы неселективным альфа-адреноблокатором просто вас убьёт. Уронит давление — и конец.
— Глупые отговорки. — Старик замахал на меня руками. — Саботаж! Оправдание лени! — Теперь он искал трость, чтобы пустить её в дело!
Хозяин дома силился встать с кресла, чтобы проучить юного наглеца! Как этот молокосос осмелился ослушаться самого бывшего председателя колхоза⁈ Сейчас он ему покажет. Только вот поднимется с этого проклятого кресла — будь оно неладно.
Трудности старца не укрылись и от моего внимания. И я бросился на помощь:
— Давайте помогу? — Протянул я руку помощи. — Простите, а как вас зовут?
— Пал Палычем кличили с утра, — машинально ответил мужчина и схватился за мою руку.
Немного напрягшись, я вытянул старика из кресла. В качестве благодарности он заворчал угрозы, нащупывая рукой свою трость:
— Сейчас-то я тебе всыплю! Не лечат сейчас так! Лодырь малолетний! Откуда вас столько развелось?
Пора было уходить:
— До скорой встречи, Пал Палыч, — поклонился я и покинул дом бывшего председателя.
* * *
Ох, ну и персонаж! Никогда такого не видел!
В соседнем доме по этой же улице в окне горел свет. Я приободрился — дело пошло! Сейчас узнаю обо всех жителях. Я подошёл к калитке и осмотрелся. Под крышей импровизированного домика слева от калитки висел колокольчик.
Я дёрнул пару раз за шнурок, вызвав к жизни высокий громкий звон «Дин-дилинь».
Ничего.
Я чётко видел свет в доме. Мне казалось, что слышал звук телевизора. Почему хозяин не реагирует? Я ещё раз дёрнул за шнурок.
«Дин-дилинь».
«Дин-дилинь».
Настойчивость постепенно переходила в назойливость.
— Она не откроет, можете не ждать, — неизвестно откуда раздался непрошенный совет.
Голос был звонким и высоким. Детским.
Я оглянулся по сторонам — никого. Уже смеркалось, и было сложно разобраться, где мог прятаться малыш.
— Ты где? — машинально спросил я, потом подумал и добавил вопрос по существу. — Почему не откроет?
Двор дома номер 11 был пустым — ни единой живой души. От калитки к дому гравийная тропинка, вокруг трава. Места для укрытия нет — ни кустов, ни камней, ни построек. Только хлиплые деревья — абрикос, вишня и айва.
«Он на дереве!» — догадался я.
Надо было решаться — я вторгся в чужой двор. Направился к айве и в листве обнаружил двух мальчишек.
— Объяснись? — театрально требовательно проговорил я, уперев руки в бока. — Почему же она не откроет? — Мой голос звучал мягко, чтобы, не дай бог, не напугать мальчишек.
Дети спрыгнули с дерева. В руках у них были недоспелые плоды, но мальчишки всё равно жадно на них набросились.
— Так она это… — Тот, что повыше, пытался подобрать нужное слово. — Паралельзованная… париллизованная.
— Парализованная? — подсказал я.
Ребёнок активно закивал головой. Вид мальчишек приводил в уныние — у каждого маленькое тощее тельце с руками-спичками и такими же ножками. Несоизмеримо большая голова и ещё более огромный, выпученный круглый живот. Я сделал шаг вперёд, ближе к ребятам. Зрачки глаз синюшные.
Явные признаки глистной инвазии. Как же им, наверное, тяжело.
Но дети не знали, что им должно быть тяжело, и поэтому веселились от души счастливым уловом. В растянутых до ушей ртах сидели редкие зубы-пеньки.
— Ребята, а вы где живёте? Я Петя. Будем дружить. — Я протянул детям руки для приветствия — одному правую, второму левую.
Мальчишки переглянулись. Засмеялись и беззаботно пожали мои руки.
— Лады, дядя.
— А ты прикольный!
— Так вы говорите, что хозяйка болеет? — демонстративно озабоченно покачал я головой. — У меня вот тоже сегодня весь день болит живот. — Я погладил себя по пузику. — У вас разве не болят иногда животики? — Я переводил взгляд с одного на другого.
Тот, что был поменьше ростом, как бы между делом почесал попу и протянул:
— Наверное, да-а-а-а-а. — Он как бы утверждал, но одновременно спрашивал. Спрашивал старшего.
Второй мальчик с серьёзным лицом размышлял над вопросом. Дело было серьёзным: и дяде, и тёте требовалась помощь — у них болят животики.
— У нас тоже такое бывает, — нахмурился старший мальчик. — Когда такое происходит, надо лечь калачиком и немного постонать.
— Угу, ясно… — не выходя из образа, перенимал я опыт. — Надо будет попробовать.
Дело решённое. Ещё двум пациентам требуется медицинская помощь. Теперь бы найти их родителей.
— Тёмка! Димка! Домой! — как по заказу прокричали призывы из соседнего дома.
— Ой, дядя, а нам пора, — растерянно проговорил младший.
— Мы пошли! А вы попробуйте! — настаивал старший.
И мальчишки побежали к матери. На бегу старший почесал попу.
Я направился вслед за детьми.
Когда мальчишки вбежали в открытые двери, я подходил к калитке:
— Добрый вечер, — окликнул я хозяйку. — Простите? Простите, можно отвлечь вас на минутку?
Женщина устало вздохнула и раздражённо протянула главную фразу этого хутора:
— А тебе ещё чего?
Женщине не было интересно, кто я и как меня зовут. Она не хотела узнать, как я мог оказаться в этом оторванном от цивилизованного мира Медвежьем Углу. Она вообще ничего не хотела. Ничего, кроме отдыха и сна. Под глазами женщины были тёмные въевшиеся в кожу синяки от усталости. Движения вялые, с минимальной требуемой амплитудой. Вся суть женщины кричала: «Оставь меня, мне нужно поесть и провалиться в сон!»
Но я не мог оставить. Никак не мог.
— Меня зовут Пётр, работаю доктором. — Я успел осознать, что жители этого хутора не испытывают никакого трепета перед «белым халатом», а потому моё отчество и фамилия никому здесь не интересны. А вот без имени никуда — необходимо же как-то обращаться к человеку. — Вы мама этих прекрасных детей?
— Оболтусы, — коротко охарактеризовала их мать.
— Я бы хотел собрать у ребят кое-какие анализы, если вы не против? Давайте договоримся о какой-нибудь дате?
У меня