Стрелец и корсар - Даниил Сергеевич Калинин
— Коли, братцы! Целься в головы… Коли! Еще раз… Коли! Разом коли!!!
* Битва на реке Пьяне от 1377 года — пример просто абсурдного поражения русского войска по причине банального разгильдяйства… А возможно, что и пьянства.
Итак, в 1377-м татары жаждали осадить «зарвавшихся» русских князей за удары по Волге — и прежде всего, за успешный поход Дмитрия Донского на Волжский Булгар от 1376-го года.
Целью татар были земли нижегородского князя Дмитрия Суздальского, тестя Великого князя. О грядущем нападении было известно заранее — и Дмитрий Иоаннович отправил на помощь тестю своего сына Ивана Дмитриевича с большой дружиной… Но нижегородская и московская рать, выступив навстречу татарам, врага не застала — войско Араб-шаха (царевича Арапши) отступило на границу Новосильского княжества, избегая битвы.
Дружины, однако, распускать не стали — но дисциплина в отсутствии наиболее сильных и авторитетных вождей быстро упала: «начаша ловы за зверми и птицами творити, и потехи деюще…». Дозорная и караульная служба не были толком налажены, упоминается и пьянство ратников — в то время как мордовский князь Алабуга подвел к русскому лагерю татар из «мамаевой орды». Те ударили внезапно, разгромив не ожидавшие нападения дружины; в сражении погиб и сын Донского, Иван…
На следующий год Мамай решит закрепить успех. Но карательное войско мурзы Бегича Великий князь уничтожит на броду реки Вожи — тем самым, предвосхитив тактику защиты «Берега».
Финальный же раунд схватки Донского и Мамая состоится еще через два года, на Куликовом поле…
** На самом-то деле в терции помимо аркебузиров/мушкетеров и собственно пикинеров, были также и мечники-«родельерос», вооруженные тяжелой шпагой и круглым щитом. Однако превосходство над швейцарской баталией, прежде всего, достигалось за счет массового применения стрелков — сметавших первые две линии швейцарцев, закованных в латы.
После чего в ближнем бою участвовали не только сами испанские пикинеры, но и родельерос — в какой-то мере возрождая тактику боя римских легионеров с македонской фалангой… А ведь швейцарская баталия в сущности, как раз и была «переизданием» македонской фаланги — и создавалась как средство борьбы с рыцарской конницей, появившись на свет еще в четырнадцатом веке.
Однако за две с лишним сотни лет «баталия» не претерпела особенных изменений, и в шестнадцатом веке окончательно «устарела»…
Глава 3
…- Коли!
— А-А-А-А-А!!!
Кричит кто-то из пикинеров — и не один человек, а десятки разом, с обеих сторон… Мои «орелики» несут потери с самого начала схватки — кого-то вражеская пика ударила под горло, мгновенно оборвав земной пути, кому-то глубоко впилась в незащищенное плечо… Да, шведские пикинеры защищены куда хуже рейтар — и все же кирасы их полностью закрывают корпус солдата. В то время как кираса от «зерцало» оставляет плечи открытыми.
Впрочем, пикинерский шлем-кабассет не имеет забрала. И копейные наконечники русских пик также находят свои цели, длинным махом вонзаясь в лица шведских «зольдат»…
Однако врагов слишком много! Если в нашем приказе стрельцов в полтора раза больше, чем пикинеров, то в шведской «терции» было лишь две шеренги мушкетеров — и восемь шеренг пикинеров… А это человек восемьсот, не меньше! Размениваясь в бою даже один к одному, я вскоре потеряю всех своих «ореликов» в неравной схватке… Хотя какой один к одному⁈ На моих глазах место выбывшего бойца из первого ряда дисциплинированно занял ратник в кольчужном панцире.
И в ту же секунду в грудь его ударило граненое острие шведской пики! Причем оно без всякого труда пробило плоские кольца «пансыря» так, словно поверх стеганого тягиляя ратника и не было кольчужной брони…
Конечно, какую-то роль защита все же сыграла. Мой солдат отшатнулся назад с вскриком, зажав рану на груди левой рукой — но не упал. Значит, комбинированная броня все же «смягчила» вражеский укол и снизила урон от удара… И ведь в следующий же миг раненый боец дико закричал, перехватив пику — и всем телом подался вперед, нанося длинный укол! Вот только пика его ударила прямехонько в грудь врага — и хотя швед пошатнулся, но даже граненый наконечник не смог пробить его крепкой кирасы.
Тут нужен таранный удар крылатых гусар, чтобы броня поддалась копью… А уже в следующей миг все было кончено — сразу две шведские пики пронзили тело храбреца, поразив одновременно его живот и грудь.
И это стало для меня последней каплей:
— Назад! Пикинеры — шаг назад, с правой ноги! Еще шаг назад! Еще…
— Огня-я-я-я!
Ну, наконец-то! Наконец-то вдоль правого фланга шведской колонны хлестнул дроб картечи — и практически без паузы, следом же грохнул стрелецкий залп… Почему так долго-то⁈ Но бросив взгляд по левую руку, я понял причину задержки — Гольтяев распределял стрельцов по ближним к нам телегам так, чтобы каждый выстрел полусотни нашел свою цель…
Ну, теперь-то дело пойдет на лад! Если стрельцы откроют беспрерывный огонь — да еще ведь и практически в упор! — то шведские пикинеры кончатся довольно быстро… Впрочем, из задних рядов «терции» уже потянулись вперед мушкетеры врага, успевшие перезарядиться.
— Стоим! По моей команде — два шага вперед! Бьем тех, кто рискнет разобрать рогатки!
Расчет мой прост: хоть баталия, хоть терция, хоть фаланга или шилтрон — любое построение копейщиков эффективно «работает», пока воинов первых рядов защищают пики товарищей… И пока солдаты держат строй. Но шведам сейчас никак не прорваться за линию рогаток — а разбирать ее придется, именно что сломав строй…
Что же — я угадал. С вражеской стороны прозвучала протяжная команда — и вперед, к рогаткам, поспешили сразу несколько десятков солдат, бросивших наземь свои пики:
— Вперед! Шаг вперед! Еще шаг… Коли!!!
А вот и еще один залп стрельцов — сопровождаемый воем увечных…
Обозленные потерями товарищей, мои орелики бьют пиками беспощадно — уже без всякой синхронности, зато прицельно… Едва ли не каждым уколом выбивая шведских добровольцев! Последние отчаянно хватаются за рогатки, пытаясь перевернуть заграждения — но вес брусов с бердышами и развернутые к врагу секиры серьезно мешают смельчакам… Хотя более всего им мешают граненые наконечники пик, нацеленные в лица шведов! Кто-то из вражеских зольдат силится поймать копейное древко или отклонить его в сторону; одному ловкачу это удалось — но в руку его тотчас вонзилось другое копье… И ведь оставшиеся шведы не могут помочь товарищам — они же собственными телами закрывают пространство для укола пикой!
И еще один залп…