Сергей Каменков-Павлов - Проект «Парадокс»

– Выбор всегда есть, Лю.

– Чоу, ты понимаешь, на грани чего мы стоим? У нас демографический коллапс, и страна катится прямо в пасть дьявола. Нам нужна жесткая рука. По моей информации, готовятся три крупномасштабные акции протеста, по сравнению с которыми Тяньаньмень-89[6] покажется сахарной пудрой.

– Ну вот и что? Что я могу сделать? Чем мое появление в кресле генерального секретаря ЦК компартии Китая изменит ситуацию?

– Ты прекрасно понимаешь, чем. Нынешний председатель слаб, и разные хунты уже начали грызню за его место. Больше того, посмели раскрыть рот демократы! Ни разу, ни разу за все время существования Китайской Народной Республики демократы не позволяли себе претендовать на что-то, кроме пары-тройки кресел в собрании народных представителей. Истинно говорю тебе, Чоу, если мы ничего не сделаем, через два-три года стране конец. Любишь ли ты Китай так, как люблю его я? Тогда сделай то, о чем я тебя прошу. И еще…

– Да? – Чоу Чан внимательно посмотрел на собеседника.

– Я нашел доктора, который сможет помочь твоей жене… Вот его контакты, вам нужно будет полететь в Москву. Вот координаты счета, на котором лежат деньги для оплаты операции.

– Не нужны мне твои деньги! – огрызнулся военный.

– Еще как нужны. Ты слишком честный, чтобы брать взятки, а на такую дорогостоящую операцию никакого государственного жалования не хватит.

Чоу Чан опустил голову. Снова воцарилось молчание. Когда пауза стала неловкой, Чан поднял глаза на Цуна.

– И что, ты хочешь, чтобы я выполнил твою просьбу в обмен на эту услугу?

– Нет, Чоу. Ты должен выполнить мою просьбу, чтобы наша некогда великая страна поднялась с колен. Эта услуга оказана тебе для того, чтобы твое сердце было спокойно, а разум не отвлекался на проблемы не мирового масштаба. Вне зависимости от того, примешь ты мое предложение или нет, ты можешь вылечить супругу.

– Спасибо.

– И еще, я помню, как ты любишь французское вино, – с этими словами Цун достал из своего портфеля изящную бутылку, – выпей за наше здоровье.

– И снова спасибо, Лю, – произнес Чан, взглянув на подарок. Это действительно было Бордо, его любимый напиток.

– Не за что, Чоу. Если ты присоединишься к нам, спасибо мне скажут потомки, – с этими словами нервный человек поднялся и пошел к автомобилю. Чоу Чан наклонил голову и смотрел на озеро. Чан не мог видеть лица Цуна, который садился на заднее сиденье роскошного «Джили»[7]. Лю Цун улыбался.

14 мая 2077 г.

Россия, г. Богородск, комплекс объекта «Парадокс»

Артем поморщился. Из закрытого на ремонт левого крыла здания снова тащили какие-то стройматериалы. Причем по выправке тех, кто эти стройматериалы тащил, было понятно, что простых рабочих в левое крыло не подпускают на пушечный выстрел. В пользу этого предположения говорило и то, что у входа стоял пост вежливой, но вооруженной охраны. Из любопытства Артем уже несколько раз пытался разнюхать обстановку, однако ему мягко, но настойчиво рекомендовали развернуться и заняться своими делами.

«Ну и пошли они, – подумал Артем, – в свое время я все узнаю». Его окликнули. В дверном проеме стоял суровый генерал Троекуров. Человек, которого Артем не без оснований считал своим мучителем, однако при этом безмерно уважал.

– Александров, если мне не изменяет память, а она мне почти никогда не изменяет, у вас через три минуты начинается занятие по технологиям ранних цивилизаций.

– Так точно, мой генерал!

– Вместо того чтобы язвить, рекомендую поспешить на занятие. Если ровно в 10:00 вас не будет в кабинете, получите два наряда вне очереди. Похоже, вы забываете, что являетесь военнослужащим по контракту. Тут не богадельня и не курорт. Марш, марш!

Кабинет находился на третьем этаже в конце правого крыла, а до начала занятия оставалась одна минута. Артем рысью кинулся наверх по лестнице, осознавая, что за оставшееся время не успеет преодолеть четыре пролета и огромный коридор.

В 10:01 Артем влетел в кабинет и сел на первую парту рядом с двумя курсантами. Голос генерала из динамика объявил: «Два наряда на кухне, Александров. Надеюсь, вы нас не отравите». Все находящиеся в аудитории не смогли сдержать улыбки, даже Артем. Помимо трех человек за партой, в помещении находился лишь сморщенный старичок, который лукаво смотрел на молодых из-под очков.

– Итак, теперь, когда все в сборе, мы можем начинать. Сегодня мы поговорим о судостроении. Известно ли вам что такое кормовой руль? – начал профессор.

– Кормовой руль – это приспособление, которое служит для поворота судна в какую-либо сторону, – поднял руку один из курсантов.

– А точнее? Как он действует?

– Это некая продолговатая… ммм… пластина, которая идет вертикально под кормой судна и передает противоположный толкающий момент корпусу за счет отклонения набегающих потоков воды.

– Неплохо. А когда и где он был изобретен и применен впервые?

– Явно до эпохи Великих географических открытий, – вступил Артем – ведь у каравелл уже были кормовые рули. Думаю, около ста лет ушли на их доработку. Таким образом, голосую за XIV век.

– Еще варианты?

– Мне кажется, все-таки XIII век, – промямлил третий юноша.

– То есть ваше предположение – Европа XIII–XIV века, так? – профессор хитро улыбнулся.

Курсанты закивали, уже понимая, что дали неверный ответ.

– Что ж, вы ошиблись всего на одно тысячелетие… с небольшим… Впервые кормовые рули были применены китайцами во II веке нашей эры. А еще китайцы изобрели порох и бумагу, о чем вам наверняка известно. А знаете ли вы, что именно в Китае был изготовлен первый компас?..

15 мая 2077 г.

Россия, г. Красногорск, госпиталь министерства обороны РФ

Чоу Чан, генеральный секретарь Китайской Народной Республики сидел в коридоре Красногорского госпиталя минобороны и мрачно взирал на нежно-розовый кафель на стене. На ногах у него были синие бахилы, известные всей России еще с девяностых годов XX века. В связи с госпитализацией его жены русские перекрыли целый этаж и организовали на него отдельные входы и выходы, охрана периметра осуществлялась командой, составленной из солдат его гвардии и русского спецназа, а самой его супруге была выделена шикарная трехкомнатная палата с туалетом, ванной и видом на реликтовый хвойный лес. Ей занимался лично светило мировой медицины доктор Липский. Для диагностики и лечения применялись самые высокотехнологичные средства, аппараты и препараты. Но его все равно заставили надеть эти проклятые бахилы.

«Все-таки русские еще хуже китайцев, – думал про себя Чоу, – то формальности на пустом месте, то головотяпство космических масштабов. Впрочем, если они вылечат мою Баожэй, я все прощу». Дверь палаты открылась, из нее вышел седовласый мужчина с опрятными усами и в белом халате. Коротко кивнув Чану, он торопливо пошел к лифту. Вскоре из палаты выпорхнула его миниатюрная жена. Ее имя в переводе с тайваньского диалекта означало «драгоценная шпилька». Она действительно была похожа на шпильку – стройная, подтянутая, невысокого роста. И она действительно была самой большой драгоценностью в жизни Чоу Чана. Когда он в первый раз увидел диагноз и прогнозы китайских врачей, его охватило такое отчаяние, что он был готов покончить с собой. Но супруга заставила его продолжать бороться. А потом очень вовремя возник Лю Цун со своим предложением. Сначала Чоу относился к нему как к моральному уроду, готовому на все ради власти, но теперь, во время второй госпитализации жены, когда шансы на благоприятный исход подскочили с 10 % до 35 %, он был готов назвать его лучшим другом.