Фантастика 2026-183 - Алла Железнова

Мы с Сашкой сидим в маленькой тёмной комнатке, которую Фёдор обозвал «центром прослушки». На столе перед нами — приёмное устройство, больше похожее на радиоприёмник времён моего деда, только с магическими кристаллами вместо ламп.

Оно тихо потрескивает, из динамика доносится равномерный шум — это фоновые звуки с меток, вшитых в одежду бандитов. Пока что там только ветер, шаги по грунтовой дороге и редкие обрывки фраз.

Я наливаю нам обоим по кружке крепкого кофе из термоса. Сашка сидит напротив, держит кружку в мозолистых руках и смотрит куда-то в пространство. Мы не первый час здесь, и разговоры уже перешли с дел на более личное.

— Так что, Санёк, — говорю я, отхлёбывая кофе, — расскажи-ка про своего учителя. Ты сказал, он тебя всему научил?

Сашка медленно кивает, его лицо смягчается.

— Да, господин. Дядя Миша. Он не был моим родственником, так, сосед. Бывший военный, служил где-то в инженерных войсках. А после — столяром работал. У него руки золотые. Были. Всё мог починить, разобрать и обратно собрать. А я пацаном был, всё к нему на двор лазил, смотрел. Он сначала гонял, потом, видимо, смилостивился. Стал учить. Но учил жёстко.

— Жёстко — это как?

— Как? Скажет, например: «Санёк, сделай табурет». Я сделаю, принесу. Он посмотрит, покачает головой: «Криво. На полсантиметра, но криво. Разобрал, переделал». Я переделываю, опять несу. Он: «Резьбу сорвал. Разобрал, переделал». И так — пока идеально не получится.

Гвардеец качает головой, а я слушаю внимательно. Знать своих людей — дело нужное.

Да и интересно мне, если честно. У меня много ребят со скрытыми талантами, надо лишь подтолкнуть.

— Я тот табурет, помню, пять раз переделывал, — усмехается Саня. — Плакал от злости, думал, он издевается. А он мне потом говорит: «Запомни, парень. Если делать — так делать. Или не берись. Потому что кривой табурет под женой сломается — она ушибётся. Под гостем сломается — конфуз. Стыдно будет. Мелочи решают всё».

Сашка делает глоток кофе, смотрит в кружку.

— Вот так и научил вниманию к деталям. Потом, когда в армию пошёл, это очень пригодилось. И сейчас… — он обводит рукой комнату с аппаратурой, — вот сидим, слушаем каждую их фразу. Потому что мелочь может всё решить.

Я киваю. Понятно, откуда в нём такая въедливая внимательность. Ценный кадр. Олег не ошибся, когда рекомендовал его в помощники.

— Хороший учитель, — говорю я. — Таких мало. Мне вот в детстве больше книжки учителями были. Рыцари, приключения, кодексы чести… Выдуманные, конечно. Но кое-что и оттуда полезное вынес.

Мы сидим в тишине ещё несколько минут, слушая равномерный шум из динамика. Потом сквозь шум начинают пробиваться другие звуки: голоса, шаги нескольких людей. Затем — чёткий, командный голос Олега.

— … вот и всё. Деревня в двух километрах прямо по этой дороге. Запомнили план? Нападаете, шумите, делаете вид, что хотите ограбить. Получаете люлей — и сваливаете. Быстро, без самодеятельности. Оружие — только дубины. Никаких ножей и пистолетов. Понятно?

Голоса бандитов — невнятное, неохотное бормотание.

— Понятно, понятно… — доносится один голос.

— И главное — как только начнётся отпор, сразу руки в ноги и оттуда. Не геройствуйте. Ваша задача — спектакль, а не победа.

— Будет спектакль, капитан, не переживай, — говорит другой голос, и в нём слышится плохо скрываемая насмешка.

Потом звук шагов Олега отдаляется, слышен рокот уезжающего автомобиля.

Мы с Сашкой переглядываемся и наклоняемся ближе к динамику.

Сначала — тишина. Потом — тихий смешок.

— Ну что, пацаны, пошли? — говорит первый голос, тот, что насмехался.

— Пошли, пошли… Только давайте без спешки, надо договориться кто и что делать будет, — это уже другой голос, более хриплый, старше.

— О чём договариваться-то? Графу подчиняться будем? Он там свой спектакль придумал, а мы что, шкуры подзаборные? Послушались, отработали — и свободны? Ха! Свободны мы будем, когда сами решим.

— Верно, — поддакивает кто-то. — Он хотел, чтобы мы якобы напали, ограбили. А мы так и сделаем. Только по-настоящему. Деревня-то глухая, народ там бедный, но чем-нибудь да поживиться можно. Куры, сало, может, цацки какие… А заодно, — его голос становится похабным, — может, пару баб с собой прихватим. Повеселимся на прощанье. Графу-то что? Он думает, мы ему доложим? А мы возьмём и свалим после дела куда подальше. В империи места много.

Они продолжают трындеть, сдавая свои планы, а я откидываюсь на спинку стула и смотрю на Сашку. Он смотрит на меня, его лицо выражает лёгкое недоумение.

— Ну что, господин? — тихо спрашивает он. — Как думали, так и вышло.

— Да, — говорю я, и на губах у меня появляется улыбка. — Эти ушлёпки действительно решили, что могут меня обмануть. Вот наивные, даже жаль их немного…

Я достаю из кармана мобилет, нахожу в контактах номер Толика. Набираю.

Передаю гвардейцу всё, что услышал от бандитов. На том конце — короткий, едва слышный выдох, потом тихое:

— Понял. Сколько их?

— Шестеро. Вооружены дубинами. Настроены серьёзно. Будь осторожен, они не дураки и драться умеют.

— Разберусь. Буду ждать.

— До связи. Жду отчёт.

Кладу трубку. Сашка смотрит на меня, ждёт продолжения.

— Так что, господин? — переспрашивает он. — Теперь что?

— Теперь мы слушаем, — говорю я, снова поворачиваясь к аппарату. — И смотрим, как Толик отработает. И как наши метки поведут себя в реальной переделке.

А я сижу, пью остывший кофе и думаю о том, что иногда самый прямой путь — дать людям достаточно верёвки, чтобы они сами себя повесили. Я вручил им шанс честно отработать свою свободу. Они выбрали предательство.

Значит, теперь они — не просто наёмники для диверсии. Они — расходный материал. И урок для всех, кто в будущем задумает меня обмануть.

Толик справится. Я в этом уверен. Он не стал бы моим гвардейцем, если бы не умел думать и действовать в критической ситуации.

Смотрю на Сашку. Он сидит, не шелохнувшись, его глаза прикованы к динамику, будто он может увидеть сквозь него.

Сейчас начнётся. И мы услышим всё. Каждый удар, каждый крик, каждое слово. Благодаря Фёдору и его устройствам. И благодаря моему решению не доверять тем, кому доверять нельзя.

Жизнь, как всегда, оказывается интереснее любого плана.

* * *

Деревня Старое Аджи-Кой

Толик не бежит сразу. Сначала бросается в угол своей лачуги, где под половицей лежит спрятанный в тряпье пистолет. Засовывает его за пояс под рубаху. Потом хватает тяжёлый лом, который валяется у порога, — более убедительное и менее подозрительное оружие для простого парня.

Только тогда он выходит их дома и крадётся на звук, чтобы застать этих идиотов врасплох.