Андрей Кивинов - Герои. Новая реальность (сборник)

Дверь распахнулась. Маршал Просперо ворвался в кабинет Верховного обвинителя. Маршал был в грязном мундире. Его лицо и волосы были наполовину черными от пороха. Он потрясал кулаками. Маршал был очень зол.

– Я стоял у двери и всё слышал! Правильно мои люди за тобой следили! Значит, меня предупредили вовремя и не зря мы прискакали сюда за тобой! Ты спрятал этого мальчишку от всех вместе с речью Тибула! Уж не он ли и убил Тибула для тебя? Ты, видно, хочешь один владеть секретом, чтобы легче было управлять всеми!

– Просперо, подожди. Я никого и ничего не прятал. Просто я только что случайно нашел мальчика и даже не успел известить тебя. Да, я хотел послушать речь, не дожидаясь тебя, – а ты бы на моем месте не захотел? Все равно, что бы там ни сказал Тибул, наш уговор остается в силе. Это я сегодня вечером тайно вывел из Клуба Худых и привез к тебе гражданку Эквиа, не забывай! Ведь ты понимаешь, чем это мне грозит. Так что мы все теперь должны соблюдать то, о чем договорились. Правильно, Суок? – обратился доктор к женщине, которая вошла в кабинет вслед за Просперо.

Суок резко кивнула. Ее распущенные серые волосы взлетели над плечами.

– Гражданин Арнери прав, Просперо, мы все теперь в одной лодке, – сказала она, вставая рядом с Маршалом. У нее был немного хриплый грудной голос. От этого голоса хотелось совершить кругосветное путешествие, чтобы привезти его хозяйке редкий цветок с самого далекого острова, чтобы услышать от нее еще хоть слово. Гражданин Ланфран за спиной Фабио незаметно вздохнул.

– Что ж, отлично, граждане моряки! Зато теперь ясно, кто сбежал с корабля Республики в опасный момент! – весело сказал от двери гражданин генерал Эквиа. Он был одет в коричневый мундир фронт-курьера и держал в руках большой пакет. Его лицо осунулось, а глаза ярко блестели, хоть под ними и были черные круги, вовсе не нарисованные краской.

Суок побелела. Просперо побагровел.

– Кто впустил? – страшно закричал он. Стеклянный колпак на одной из ламп треснул от этого крика.

– Виноват, гражданин Маршал!

– Он сказал, что с донесением от генерала Гравиа! Он один.

– Разрешите убрать! – ответили из-за двери три голоса сразу.

Двое солдат вскочили в кабинет и хотели схватить Эквиа за руки.

– Отставить, – резко приказал доктор Гаспар.

Солдаты остановились и удивленно посмотрели на Маршала Просперо. Просперо опять закричал:

– Отставить! Дежурить у двери! Никого не впускать!

Солдаты тут же выскочили за дверь и закрыли ее за собой.

Фабио, правда, показалось, что дверь закрылась не до конца.

– Раз уж ты пришел, выслушай нас. Ты тоже следил за мной или искал Фабио? – спросил доктор Гаспар.

– Я искал Суок и пришел за ней, – ответил Эквиа.

Он прошел в кабинет и встал по другую сторону стола, на котором была шкатулка Тибула. Эквиа оказался лицом к двери, напротив Просперо и Суок. Доктор Гаспар с ключиком от шкатулки располагался между ними, у третьей стороны стола. Фабио и Леко Ланфран стояли напротив доктора, у четвертой стороны. «Мы как будто собрались за столом сыграть в карты», – подумал Фабио. Он молчал и слушал, как велел доктор Гаспар. Остальные тоже молча глядели друг на друга и как будто чего-то ждали.

– Кого я вижу! Герой Хузны и Гетца, гражданин дознаватель Ланфран собственной персоной. И ты здесь! Решил последовать моему совету и пришел к доктору за железной ногой? – спросил Эквиа. – А может, ты не пришел, а вернулся получить заслуженное? Это ведь с тобой сам гражданин Фабио, убийца Тибула, если я не ошибаюсь? Ты все-таки изловил его для доктора? Или просто дождался темноты и вывел из укрытия? Может, ты и пресловутые списки нашел?

– Что, боишься, мальчишка? Боишься, что мы разоблачим твои поддельные списки? Что народ узнает про твой обман? – прервал генерала Просперо.

– Чем разоблачите, своей подделкой? – не сдавался Эквиа. – Тибул никогда в жизни не писал никаких списков! И вы это отлично знаете! Ничего у вас нет!

– Есть, гражданин Эквиа. Вот шкатулка. В ней механизм, который может записывать речь. Здесь записана последняя речь Тибула, – сказал доктор Гаспар.

Эквиа на секунду умолк.

– Что ж, послушаем, – ответил он.

Доктор Гаспар вынул ключ из шкатулки и нажал на гвоздик посередине крышки.

Шкатулка издала шорох. Потом раздался усталый голос Тибула:

«Граждане!

Вчера я обещал вам назвать имена врагов народа. Вот эти имена…»

Вдруг речь Тибула оборвалась. Заиграл торжественный марш. Громкий веселый голос объявил:

«Граждане, внимание! Балаганчик дядюшки Бризака дает последнее представление! Просим почтеннейшую публику занять места! Выступает знаменитый наездник Сильвио и его верный Бонавентура! Встречайте!»

Раздались аплодисменты. Опять заиграла музыка. Застучали лошадиные копыта. Иногда среди стука и музыки раздавались возгласы «Алле-оп! Танец! Шагом!» и хлопанье в ладоши. Потом шкатулка замолчала.

В комнате наступила тишина. Стало слышно, как дождь шелестит за окном и толстая бабочка бьется в стекло лампы.

Первым молчание нарушил Маршал Просперо. Он запрокинул голову и захохотал.

– Молодец, парень! – сказал он Фабио, отсмеявшись. – Мои солдаты искали тебя, только чтобы отобрать списки и сделать именно то, что ты сделал сам! Эти списки могли всех рассорить! Кому теперь интересно, что там думал Тибул и кого он считал врагами! Тибул умер. Республика осталась нам, и нам это решать.

– Республика останется народу! – закричал гражданин Эквиа. – Никто не посмеет делить власть за спиной у народа! Вы убили Тибула, но народ вам не убить! Народ сметет ваш заговор, как смел власть Регентского Совета Трех Толстяков!

– Эквиа, уймись. Посмотри правде в глаза – ты проиграл. Твои босяки никого не сметут. У меня здесь две лучшие дивизии Северной Армии, да еще час назад подошла саперная бригада, а на марше в одном переходе от Столицы – двадцать эскадронов кавалерии и Второй осадный парк. Мои ветераны разгонят рабочих ополченцев как баранов, сколько бы вы их там ни собрали. Ваши баррикады – детские куличики для саперов, которые взяли бастионы Гарцбурга. У вас есть пушки, да, но мало ружей и почти нет пороха. И вам неоткуда его взять. Мы занимаем Арсенал и пороховые заводы в Секции Башни. А из Гавани вы ничего не получите. Гавань уже поняла, что с нами лучше помириться. Да мы и схватились с ними больше по недоразумению. Я приехал сюда сразу после переговоров с адмиралом Санти и гражданином Диомедом, председателем Секции Гавани. Мы заключили с ним перемирие. Никто вам теперь не поможет. Так что лучше прими наши условия по-хорошему. Поверь, я не хочу заливать рабочие Секции кровью, как палач Толстяков Бонавентура. Но вы зашли слишком далеко, граждане Худые, со своими планами казнить триста тысяч человек. Если вы мне не оставите выбора – я остановлю вас силой. – Просперо воинственно выпятил грудь и гордо скрестил на ней руки.