Андрей Кивинов - Герои. Новая реальность (сборник)

Фабио был поражен. Оказывается, внутри Республики была другая, тайная республика!

– Я еще не все понял в том, что ты сказал, наверное, – растерянно сказал Фабио. – А что, если у меня другое счастье, свое? Если я хочу быть не ученым, а моряком? Ну или циркачом?

Они с доктором Гаспаром стояли перед тяжелой дубовой дверью в кабинет Верховного народного обвинителя Республики. Доктор Гаспар нажал на шляпки гвоздей, которыми крепилась к двери ручка, – и дверь открылась сама. Они вошли в кабинет. Там было темно и душно. Доктор зажег газовые лампы и открыл окно. Ветер тут же вскочил в кабинет и наполнил его свежим воздухом, перемешанным с каплями дождя и ночными бабочками.

Тут доктор Гаспар опустился перед Фабио на корточки. Он как будто стал одного роста с мальчишкой. Он негромко, почти шепотом заговорил:

– Ты все успеешь, Фабио, если будешь с нами. Я могу сделать так, что ты будешь жить долго, очень долго. Ты знаешь, сколько мне лет? Я скажу тебе. Я родился в правление деда Старого Короля. Вы больше не учите в школе историю королей, так что знай: это было сто семьдесят лет назад.

Глаза Фабио широко раскрылись. Рот, наверное, тоже, потому что в него попыталась залететь бабочка. Доктор Гаспар продолжал шептать. За открытым окном грохотал гром, шипел дождь, скрипели и трещали деревья, но Фабио отчетливо слышал каждое слово доктора.

– Когда Туб взял меня в ученики, он стал давать мне свои тайные капли долголетия. Если принимать их каждый день и делать еще кое-что, то можно прожить очень долго. Я даже не знаю сколько, ведь все те, кто принимает эти капли, до сих пор живы. Только Туб умер, когда Три Толстяка посадили его в клетку. Там у него не было капель. Без них он, как ты знаешь, страшно заболел и через десять лет не смог жить. Но перед этим он прожил триста лет, или еще больше, даже он сам точно не помнил!

К сожалению, до сих пор нельзя было рассказывать об этом всем людям. Приходится переезжать. Менять имена. Но зато можно все успеть! Я сменил много имен. Я был солдатом, был купцом, был поваром, был стеклодувом. Мое нынешнее имя я взял в честь одного старого скрипичного мастера. Сейчас его, конечно, уже никто не помнит. А сто лет назад он был знаменит и я был его лучшим учеником.

Но в конце концов я убедился, что Туб прав. Он всегда говорил мне: «Нет ничего лучше, чем быть ученым!» Так и есть! И ты поймешь это, Фабио, я уверен.

Фабио не знал, что ответить доктору Арнери. У него кружилась голова. Стать учеником самого доктора Гаспара! Жить сколько хочешь! Успеть побыть моряком, и циркачом, и даже продавцом леденцов, как он мечтал, когда был маленьким! Но… Фабио почему-то очень пугала судьба Туба. А если и Фабио вдруг где-то потеряет чудесные капли и начнет покрываться шерстью и рычать?

Тут круглые часы с пятью стрелками, висевшие на стене кабинета, сказали: «Динь! Динь!» Самая маленькая стрелка на них показывала полночь. Доктор шепнул: «Ничего, не спеши, подумай!» Он поднялся на ноги и громко и бодро сказал:

– Ну что, пора спасать Республику? Давай-ка ставь шкатулку сюда, на этот стол!

Да, друзья мои, мы можем наконец рассказать вам, что случилось в кабинете Тибула в те минуты, когда Фабио видел Неподкупного в последний раз.

Тибул тогда нагнулся и достал из-под стола деревянную шкатулку. Это была квадратная коробочка из гладких дощечек длиной в ладонь взрослого человека. В больших руках Тибула она выглядела игрушкой, сундучком или шкафчиком для кукол.

«Вот. Эту шкатулку подарил мне доктор Гаспар, – сказал Тибул. – В ней очень сложный механизм. Он умеет записывать звуки. Там в середине есть маленький валик, доктор говорит, что как раз на него они и записываются. А потом запись можно услышать снова. Это как шарманка или музыкальная шкатулка, только песня у нее такая, какую ты сам ей споешь. Сейчас я запишу речь, которую хочу произнести завтра, в эту шкатулку. Потом я отдам шкатулку тебе, чтобы ты сохранил ее в тайне от всех. Если мне помешают сказать речь и назвать имена врагов, тогда это сделаешь за меня ты».

Вот в чем был секрет Тибула. Любые списки на бумаге можно было подделать. А вот голос Неподкупного, который знала вся Столица, – никогда!

– Это твоя шкатулка. Тибул записал на нее свою речь перед тем, как его убили, и отдал мне. Там он называет врагов Республики, – сказал Фабио.

– Великолепно! Я так и думал… Давай же скорее послушаем! – сказал доктор Гаспар. Он достал тонкий ключик, вставил в незаметную дырочку в боку шкатулки и стал ее заводить.

Тут Фабио очень смутился. Он даже покраснел! Он подошел поближе к доктору, опустил голову и почему-то тихо сказал:

– Я… я, ну, поиграл с ней. Попробовал. Сам. Тибул сначала плохо записал речь. Он отдал мне тот валик. Ну и я тоже… записал на него. Так, чепуху. Другой валик, с полной речью Тибула, у меня в кармане.

Доктор улыбнулся и мягко потрепал Фабио по затылку.

– Это ничего. Это даже хорошо, – так же тихо сказал он. И потом еще тише: – Скоро здесь, наверное, будут гости. Ты стой и молчи. Только соглашайся со мной. Больше ничего не говори. Наблюдай и учись. Будем спасать Республику, – и вдруг снова громко: – Не надо, не рассказывай, сейчас и так все услышим!

За спиной Фабио раздался грохот. Фабио обернулся и увидел, что на полу у окна лежит куча мокрых тряпок. Куча зашевелилась. Она оказалась человеком. Человек уцепился за подоконник и тяжело поднялся на ноги. Это был дознаватель Леко Ланфран.

– Залез… по дубу… – Гражданин Ланфран никак не мог отдышаться. – Здесь… Просперо… с-солдатами… Сбежал… От них…

– Добро пожаловать, гражданин Ланфран, – радостно сказал доктор Гаспар. – Я рад, что ты принял мое предложение присоединиться к нам!

Гражданин Ланфран замотал головой:

– Н-не… принял… пока. – Он заторопился: – Один… вопрос…

Доктор Гаспар поморщился:

– Ты, что ли, карьеру на раскрытии убийства Тибула хочешь сделать? Я, видимо, в тебе ошибся, гражданин сыщик. Решай скорей, а то будет поздно. И спрашивай, раз уж ты все равно здесь.

– Судя по… положению осколков стекла на теле… окно было разбито после… смерти Тибула. Значит, его не могли застрелить, как ты предположил. И откуда ты взял, гражданин Гаспар, что эта игла, – Леко опять показал иголку, – от духового ружья? Маршал Просперо сказал, что ружейные иглы в четыре раза короче.

– Это нужно у Просперо спросить…

– Нет! – загремел голос за дверью кабинета. – Это у тебя нужно спросить, гражданин Арнери, зачем ты выкрал речь Тибула и что хотел с ней сделать без нас?

Дверь распахнулась. Маршал Просперо ворвался в кабинет Верховного обвинителя. Маршал был в грязном мундире. Его лицо и волосы были наполовину черными от пороха. Он потрясал кулаками. Маршал был очень зол.