Владимир Контровский - Конец света на «бис»
Командующий Северным флотом не знал, что советские сухопутные части, выполняя приказ штаба Ленинградского военного округа, уже уничтоженного взрывом американской МБР, быстро продвигаются по территории Финляндии для вторжения в Норвегию с суши, и не намерены при этом считаться со шведским нейтралитетом – война шла без правил.
****28 октября, 02–15 московское время, 00–15 время местное
Дания, остров Зеландия, к востоку от Слагельсе
Капитан Гриссом, внезапно проснувшись, долго не мог понять, где он. Жутко болела левая нога, и эта боль помогла ему вспомнить, что с ним случилось. Он лежит в здании полицейского участка в датском местечке под названием Киндертофте, на острове Зеландия. А нога у него болит потому, что он, приземлившись на мелководье в озере Сорё, вывихнул её, когда, барахтаясь в прибрежной грязи, судорожно избавлялся от пытавшегося утопить его парашюта. Ногу ему вправили датские полицейские – вызванные местными жителями, они приехали ловить русских парашютистов, а вместо этого им пришлось спасать американских пилотов. Нашли всех, правда, особой помощи не оказали – так, перевязали раненых стрелка и оператора РЭБ и уложили спать прямо в полицейском участке (хорошо хоть одеялами снабдили). Как объяснил полицейский врач, делавший раненым обезболивающие уколы пантопона, ночью их просто некуда везти. На Копенгаген и Оденсе упали ядерные ракеты красных, и в ближайших датских городах, где есть хоть какие-то медицинские центры, сейчас точно не до лечения легкораненых американцев. На вопрос Гриссома, связывались ли подобравшие их датчане с командованием ВВС НАТО, врач ответил, что пытались, но безрезультатно. Короче, им надо выспаться, а утром они решат, что делать.
Утро пришло, и проснувшийся от боли капитан Гриссом (действие укола прошло) не мог сообразить, что его так тревожит. И вдруг он понял, что тревожат его выстрелы, причём из автоматического оружия. Гриссом начал судорожно одеваться, сиплым спросонья голосом пытаясь разбудить свой экипаж и нашаривая в темноте (света не было во всей Зеландии со вчерашнего вечера) сырую кобуру с пистолетом, висевшую вместе с его формой на железной спинке кровати. Внезапно дверь в комнату резко распахнулась, и мощный свет нескольких фонарей ударил по глазам полуодетых американцев.
Старшина второго взвода четвертой роты 108-й гвардейского парашютно-десантного полка, оглядев своих бойцов, довольно улыбнулся. Все здесь, никто не поломался и не потерялся. Меньше десяти минут назад их выпускающий, получив команду от пилотов Ан-8, летевшего одним из первых в колонне троек на высоте пятьсот метров, открыл хвостовую аппарель, и они под крики «пошли, пошли братишки!» посыпались двумя потоками в ночное датское небо, чтобы приземлиться к западу от озера Сорё, севернее автострады Е-20. Сразу по приземлении командир роты приказал их взводу прочесать городишко возле шоссе, заодно прихватывая любой автотранспорт. Выбежав на площадь перед кирхой, десантники увидели грузовичок и маленький автобус, стоявший перед зданием полиции. Четверых полицейских, выскочивших на улицу и схватившихся за пистолеты, старшина положил тремя короткими очередями. Разжившись фонарями у полицейских, упавших на ступеньки у входа в участок, он стал методично обшаривать здание, пинками открывая двери. И за очередной дверью его взору предстал экипажа капитана Гриссома.
– Ух ты, а это ещё что за клоуны? – спросил старшина сам себя, разглядывая лётчиков (хотя полуодетые американцы в грязной, не до конца просохшей форме, мало походили на бравых пилотов USAF, взлетевших вчера на своём «баффе» с авиабазы Уайтмэн). Заслышав русскую речь, Гриссом попытался выдернуть свой «кольт», застрявший в сырой кобуре.
– Хэндс ап! – заорал старшина, переводя ствол АКС на замерших полуодетых людей в американской летной форме. Пилоты замерли, и только один, в кителе на голое тело, упорно лапал кобуру, висевшую вместе со штанами на спинке кровати. Старшина уже хотел было пристрелить этого придурка, но заметил на его кителе капитанские погоны.
– Турсунбаев! – скомандовал он, кивнув головой на капитана и удерживать остальных американцев на мушке. Здоровенный казах, чемпион их батальона по самбо, молча кивнул, закинул автомат за спину и скользнул к Гриссому плавным и одновременно стремительным движением. Р-раз! И капитан оказался на полу, крича от боли в вывихнутой правой руке.
– «Кольт»… 1911А1, – прочитал Турсунбаев на пистолете, наконец-то покинувшем многострадальную кобуру.
– Возьми на память, – старшина усмехнулся. – Будешь девкам показывать, хвастать, как американский самолет сбил, и у его командира пистолет отобрал. И выводи давай этих клоунов, пусть поднимают своего и выходят на улицу, а мы остальные комнаты проверим.
– Гоу, гоу, вашу мать!
Подталкиваемые дулом автомата, ошалевшие от таких кардинальных перемен члены экипажа «баффа», поддерживая своего воющего от боли командира, вывалились на улицу. Над притихшим Киндертофтом с ревом проходила следующая колонна троек Ан-12, заходя на выброску второго эшелона десанта – советские парашютисты высаживались в Норвегии и в Дании одновременно.
Советские десантники после высадки готовят к бою самоходку АСУ-57
****Александр с полным правом мог считать себя счастливчиком. Он родился и вырос в простой семье, но благодаря природным способностям окончил школу с золотой медалью и свободно овладел английским и французским языками, которые выучил самостоятельно. Лингвистические способности позволили ему без особого труда поступить в МГУ – правда, на скандинавское отделение, где ему предстояло осваивать шведский и норвежский языки. Знание иностранных языков и природная общительность, а самое главное – любовь к красивым вещам вскоре свели его с теми, кого в газетах называли стилягами. Весёлая жизнь, весёлые ребята (и, конечно, очень весёлые девушки), немного фарцовки, немного валюты… Веселье закончилось летом шестидесятого, когда несколько его друзей были задержаны по валютному делу, и Александр разумно решил, что несколько лет в армии предпочтительнее Колымы. Ему повезло снова, когда в военкомате на его дело обратил внимание «покупатель» с Севера: знаток скандинавских языков – это настоящая находка для разведотдела Северного флота.
На месте службы Александр освоился быстро: попытки отдельных несознательных личностей проверить москвича на прочность закончились для проверяльщиков лёгкими нокдаунами (второй страстью Саши после лингвистики был бокс), офицеры были довольны расторопным и сообразительным матросом, с листа переводившим радиоперехваты шведов и норвежцев, а спустя некоторое время на танцах парень познакомился с очаровательной североморкой Алей (как выяснилось позже, дочерью флагманского артиллериста Северного флота). Оказалось, что жить весело можно и на службе.