Александр Маркьянов - Зло именем твоим [СИ]
— Карло.
— Сэр!
Повторяю для тебя — ты идешь по левому борту. Еще раз — по левому. Ты должен постоянно видеть лидера.
— Так точно, сэр.
— Как подавать сигналы, помнишь?
— Так точно, сэр.
— Тогда все. Готовность, джентльмены!
Каждый, смочив маску и повернув регулятор подачи воздушной смеси, хлопает по плечу впереди стоящего — готов.
— Пошли!
Восемь человек неуклюже шлепают ластами по палубе, продвигаясь к корме, плюхаются в черную воду…
Карло Агостини погружался к предполагаемому месту затопления иранской подводной лодки во второй четверке, находясь на левом ее фланге, по статистике это самое безопасное место, туда обычно ставят новичков. Его так и называют "место новичка" — но Карло не обижался, потому что понимал — несмотря на все учебные погружения он все равно новичок. Пройдет немало времени, прежде чем он сможет скользить в черной воде так же буднично, как и все остальные.
Вода давила. Дневное погружение не так страшно, с таким снаряжением не погружаются на серьезные глубины и даже когда ты под водой — ты все равно видишь свет. А тут света не было — лишь черная мгла, давящая, обхватывающая тебя плотным резиновым обручем. Ты знаешь о том, что если ты допустил малейшую ошибку при подготовке или сейчас допустишь, или какой-нибудь придурок перепутал смесь, которой заряжают баллоны — мгла не простит ошибки, мгла тебя не отпустит. В лучшем случае ты окажешься на поверхности, но навсегда лишишься допуска к водолазным работам. В худшем — Персидский залив станет твоей могилой…
Снаряжение американского боевого пловца двадцать первого века шагнуло далеко вперед даже по сравнению со снаряжением двадцатилетней давности. Британским инженерам (британцы были традиционно сильнее в производстве подобного рода снаряжения) удалось, наконец-то создать первую, по-настоящему надежную скубу[56] замкнутого типа, в котором ты не рискуешь повернуть что-то не то — и вдохнуть пары катализатора или еще какую-нибудь дрянь. Каждый из пловцов передвигался с помощью небольшого подводного скутера — тягача размером примерно с двадцатидевятилитровый баллон воды, с запасом хода примерно два часа, если сделать максимально экономичный ход. На скутере же находился дополнительный баллон с воздухом — тридцать минут. Им почти никогда не пользовались, само подключение к нему представляло большую сложность — но когда он есть, это греет душу. У каждого боевого пловца был шлем, на дисплее перед глазами отображалась обстановка, что позволяло двигаться в полной темноте, не включая фонарей. Можно было включить этот персональный эхолот и в поисковый режим — чтобы найти, к примеру, затонувшую подводную лодку, к которой моряки с Принстауна сбросили погружающийся буй с маячком. Еще один, небольшой экранчик располагался на левой руке пловца, рядом с многофункциональными водолазными часами. На боку — ненужный сейчас контейнер, в котором находится оружие выживания — автомат FN SCAR PDW и четыре снаряженных магазина к нему. На правом боку — подводный пистолет НК Р11 и боевой нож. Состояние пловца контролирует специальный компьютер, данные выдаются на дисплей, туда же можно вывести, к примеру, график декомпрессии, нужный при всплытии — просто смотри вперед и программа тебе подскажет, правильно ли ты всплываешь.
Они плыли в боевом строю — два ромба, в центре каждого — платформа с нейтральной плавучестью, на платформе — оборудование, необходимое для подводных работ на лодке, а так же несколько взрывных устройств. Взрывные устройства нужно было закрепить на корпусе лодки на случай, если иранцы вернутся и попытаются что-то сделать.
До самого дна погружаться не стали — дно здесь чудовищно грязное, там можно найти все что угодно — от битой бутылки до затонувшей машины, пропороть даже армированный гидрокостюм — нечего делать. Так и скользили над дном, в полной темноте и тишине, ориентируясь только по сильным, ритмичным сигналам буя. Они были уже близко.
Вот он!
Мощный, водонепроницаемый аккумуляторный фонарь на мгновение пронзил водную толщу в строго выверенном направлении. Несколько метров до погруженного буя, там же должна была быть лежащая на боку, с разорванным корпусом подводная лодка, или хотя бы ее обломки.
Но ничего этого не было…
Дальнейшие действия были отработаны и не требовали каких-либо дополнительных пояснений. Четверки превратились в пары — как в авиации, ведущий и ведомый. Сектора поиска были поделены заранее — на глубине нет времени согласовывать действия, твоя жизнь измеряется количество кислородной смеси в твоих баллонах.
Агостини шел в паре с младшим лейтенантом Принсом, их вектор поиска был северным — то есть, они повернули назад. Агостини плыл выше и левее капитана, прикрывая его с самого незащищенного борта, сам постоянно оглядывался назад — противник если и будет атаковать, он постарается атаковать сзади и скорее всего сверху, падая на жертву как хищная птица и целясь в шланги дыхательной системы. Но тут никого не было — а было только грязное, захламленное дно. Лейтенант слышал, что когда тут произошла исламская революция — какие-то роскошные машины вывозили на шаландах на фарватер и сбрасывали их в воду вместе с владельцами, запертыми внутри. Правда это или нет — энсин не знал, но поверить было можно.
Левее. Еще немного…
Младший лейтенант просигналил рукой — впереди — и энсин обратил свое внимание вперед. Мельком глянул на время — они уже почти доплыли до так называемой промышленной зоны, то есть места, где грузятся танкеры.
И ту он увидел ее. Ему даже проще было увидеть ее, потому что он плыл выше и обзор у него был чуть получше. Сначала ему показалось, что это подводный трубопровод, потом — что это брошенная декомпрессионная камера, но потом он понял — нет, это то, что они искали.
Иранская подводная лодка!
Было удивительно видеть, насколько она маленькая. Она была на порядок меньше современного атомного ракетоносца — кургузая, не покрытая толстым слоем гасящей лучи локаторов резины, с на удивление маленькой рубкой она лежала на боку, перископ был в походном положении и не было заметно, что ее корпус каким-то образом поврежден. Энсин еще раз взглянул на часы и на компас, пытаясь хотя бы примерно прикинуть, где они находятся. Получалось, что лодка была едва ли не у самой промышленной зоны. И что она тут делала — непонятно.
Потом вдруг он понял, что не так с лодкой — один из люков у нее был открыт. Не сорван взрывом — а именно открыт. Было такое ощущение, что лодку затопили, и команда покинула ее.
Младший лейтенант обернулся, несколькими жестами объяснил, что нужно делать. Плавучие платформы они оставили у буя, надо обозначить новое местоположение лодки маяком, потом вернуться. Вполне возможно, что лодку стоит не взрывать — а поднять. Если она в таком хорошем состоянии — это прекрасный материал для изучения. Лодка не русская, он видел русские лодки и знал, что они больше и обязательно покрыты слоем черной резины. Видимо, это северокорейская лодка, они их делают на две или на шесть торпед, маленькие жестяные корыта, примитивные — но по зазевавшемуся противнику, в мирное время — предельно эффективные. Такие лодки покупают те, у кого мало денег и много смертников, недавно две такие его сослуживцы обнаружили в южной Мексике. Вместо торпедных аппаратов там были емкости для перевозки пакетов с героином.