Связи решают все - Алекс Русских

Заставка британского телесериала «Робин из Шервуда», в советском прокате названного «Робин Гуд»

Лично я большое удовольствие получил. Вот реально классный сериал. Из всех британских сериалов про шервудского разбойника мне версия 1984 года больше всего нравится.

А вообще у нас сегодня с приятелем вечер телепросмотра получился. После «Времени» я программу взял:

— Что смотреть будем?

— Огласите весь список, — потребовал Виктор.

— Значит так, по второму каналу музыкальная комедия «Ах, водевиль, водевиль».

— А по первому?

— А по нему какой-то телемост «Москва-Гавана».

Коллегиально приняли решение все-таки телемост поглазеть, а если не понравится, то переключим на вторую программу. Знаете, вот не пожалел, что мы мост выбрали. Передача мне неожиданно понравилась. Оказывается, в этом году уже были подобные передачи с Софией, Прагой и Улан-Батором. А я и не видел. А теперь настала очередь Гаваны.

Заставка телемоста

Сама передача, конечно, в неспешном советском стиле 80-х, но снята неожиданно симпатично. С кубинской стороны встречей руководила симпатичная телеведущая Розалия Орналис, а в зале в основном присутствовали рабочие металлургического завода, который вроде как называется «Ильянодасэйл». Но может, и ошибаюсь, я на слух ориентировался. Запись шла из фойе столичной гостиницы «Гавана Либре».

Виды Гаваны 80-х

С нашей стороны основную часть зрителей составлял бывший десант наших специалистов, которые еще в 1961-м году подготавливали кубинские кадры. Еще студенты из Кубы были и рабочие московского завода «Полет».

Как на мой испорченный взгляд, руководство часового завода явно за рекламу телевизионщикам проплатили, потому как и цеха со сборщицами механизмов и саму продукцию показали, а потом еще рассказали, что на заводе «Полет» сейчас трудится семь тысяч работников, которые выпускают порядка пяти миллионов часов в год. И даже поведали, что основная продукция — это мужские наручные часы, но коллектив осваивает сейчас и женские модели.

Но и Гавану нам тоже показали, даже гаванок за привычными для них занятиями.

Гаванки за привычным для кубинцев занятием

В общем, просветились мы насчет советско-кубинского сотрудничества и про завод «Полет» многое узнали. Но я, как только передача кончилась, спать пошел — мне завтра весь день бегать, или, как минимум половину дня, если повезет. А во вторник я опять про полет вспомню — потому как усядусь в кресло Ил-62 и отправлюсь в Москву, столицу нашей Родины.

* * *

[1] толстый намек на замечательную книгу английского писателя Джерома Клапку Джерома «Трое в лодке, не считая собаки», главный герой которой прямо в первой главе благодаря прочитанной им рекламе патентованных пилюль, находит у себя признаки болезни печени, особенно главный — «общее нерасположение к работе какого бы то ни было рода». Затем он сетует на равнодушие родных, которые вместо пилюль лечили его исключительно тумаками: «И пилюлями меня тогда не кормили, а кормили тумаками по голове. И, как это ни покажется странным, но эти тумаки нередко излечивали меня — по крайней мере, на время».

В понедельник умотал из дома в половину восьмого. Я бы и раньше вышел, но смысла не было, до восьми все учреждения закрыты. Сначала в институт, он с восьми работает. Там дел много накопилось. Первым делом Урбана поймал, обсудили работу нашей компьютерной аудитории. Ну, а что — лето летом, а аудитория у нас не простаивает. Я фактически ее руководителем стал в институте, хотя по должности простой ассистент, Урбан, скорее, как куратор у нас. В общем, согласовали планы, назначили ответственных лиц из лаборантов, пока меня нет.

Затем я к Бур отправился. Я без камеральных работ могу обойтись. Все документы по практике у меня готовы. А я их еще в экспедиции, в полевых условиях выполнил, все равно я почти каждый день с бумагами работал. Сдал я ей практику, получив оценку «отлично».

Напоследок к ректору заскочил, отчитался, что практика закончена, я в полном объеме все вопросы закрыл. Сообщил, что должен вернуться в сентябре, но в случае непредвиденных обстоятельств я сообщу, если буду задерживаться. Привычный к моему нестандартному посещению занятий ректор только улыбнулся:

— Надеюсь, на вашей успеваемости это не отразится, коллега?

С тех пор, как нашего ректора приняли в члены магаданской группы СП, он при приватном общении так меня и называет, уж не знаю, в шутку или всерьез. Весной, кстати, голосовали за принятие, было это как раз после моей свадьбы. Стоит ли объяснять, что я в этом вопросе был крайне ангажирован и даже слово взял, чтобы произнести речь, как нам в уютном писательском магаданском междусобойчике на самом краю страны нужны такие вот прекрасные, не побоюсь этого слова, мастера слова. Вот никак нам без них, поэтому давайте все дружно нового автора в наши ряды примем. Ну да, у ректора вышла уже пара книжек в нашем местном издательстве, так что формальные правила соблюдены. Думаю, в Москве нашу рекомендацию не завернут, тем более, я планирую в столичное правление Союза писателей зайти и этот вопрос лично провентилировать.

Да, я пристрастен в этом случае, врать не буду. Но книги у начальника моей «альма матер» довольно неплохие, на мой взгляд, пишет он легко и интересно. По крайней мере, его произведения с автографами у меня стоят на полке специального шкафа, я в нем храню подаренные мне авторами тома.

Между прочим, книга Пратчетта с моим переводом вышла в издательстве «Мир». Раскуплена она была моментально, но я свои авторские экземпляры из издательства получил, выслав один из томов Терри. А на форзаце подписал на английском, что горжусь тем, что стал его первым переводчиком на русский. Ответа пока нет, но почта в СССР идет неспешно, так что пока рано.

Сразу после института забежал на полчаса в редакцию, занес десяток макетов статей, которые я специально подкопил для такого случая. Буду отдыхать, а публикации под моим именем продолжат выходить в «Магаданской правде».

Затем посетил городской исполком, где мне передали путевку на круиз, выписанную на меня и жену. Искренне поблагодарил Осину, ее заместителей и референта и попрощался до осени. Еще засветил лицо в обкоме, горкоме и «Северовостокзолоте». Там везде нужно было просто спасибо сказать за поддержку в прохождении практики. Заодно пару раз сдержанно посетовал, что кое-где практикантов не любят, провокации против них устраивают.