Алекс Кун - Форт Росс
Вечер скрасило возвращение одного нашего катера, спешащего пополнить «боезапас» топлива для костра мира и дружбы. Застало меня это явление аккурат за обсуждением наметок места и схемы монетного двора. Пришлось быстренько свернуть обсуждение
— … да, место на севере лучше, но с вершины острова оно не просматривается и не простреливается. Делайте на восточном склоне, ничего, что материалы тащить неудобно.
Повторные споры пресек своим уходом. Пусть меж собой теперь ругаются.
Капрала катера отчитал за бардак на вверенном ему судне. Морпехи, по Уставу, ели меня глазами и пытались скрыть легкий медовый выхлоп. Пришлось выдать десять нарядов вне очереди всем присутствующим и плыть к вернувшейся на ночевку канонерке за сменным экипажем. Катеров у нас ровно в два раза меньше, чем экипажей.
Продолжив наведение порядка, решил сходить на катере в деревню индейцев, для чего вынужден был отложить наряды капралу и загрузить его на роль лоцмана. Пока нагружали катер продолжением банкета, совсем стемнело, но небо очистилось. Рискнул предположить, что в деревне жгут костры, и мы их увидим.
Переход по темнеющему заливу особым интересом не блистал, около часа шуршали мотором и маневрировали по довольно невнятным указаниям провинившегося капрала. Деревню нашли без проблем, и на камни, каким-то чудом, не сели.
Первым делом провел ревизию второго катера на мелководье перед деревней. Остался крайне недоволен. Передал свое недовольство прибывшим со мной морпехам, и те разбежались искать празднующий полным составом экипаж катера.
По мере сбора алканавтов, на побережье становилось людно. Сюда приходили аборигены, посмотреть, что случилось, сюда выходили приехавшие с Алексеем приближенные. Наконец, появился и сам царевич, слегка навеселе. Видимо, ему от отца досталась устойчивость к жидким ядам.
Не давая монарху задать очевидный вопрос, начал первым.
— Прости Алексей, не усмотрел. Охрана твоя празднику поддалась, ныне ее меняю.
Царевич несколько раз удивленно похлопал на меня глазами, потом оглядел свое окружение, будто первый раз их увидел.
— А надо ли, граф? Не нападут на нас тут, не сомневайся. Это мое слово им было, дружбу заводить.
Тяжело вздохнул. Не дожить мне, до его взросления.
— Алексей, сам ведаешь, неможно задом сделать все как головой. Человек так устроен, что за любое дело у него своя часть отвечает. В организме государственном законы те же. Голова думает, а зад обеспечивает голове удобство сидеть и проблем не ведать. Этим не только зад занят, но о другом мы после поговорим. Пока прошу не чинить преграды в деле моем. Коль назначил твой сон сторожить, дозволь сделать это правильно.
Алексей, вроде, даже почувствовал себя виноватым, покивал.
— Ты токмо не лютуй, граф.
На этом царевич посчитал диалог оконченным, и направился к смешанной группке индейцев и наших толмачей с проводниками. Видимо пошел разъяснять ситуацию.
Выстроившиеся рядком морпехи «заводящие дружбу», выглядели бледно. Но все стояли ровно, без шатаний, стараясь держать грудь колесом. Прошелся вдоль строя по песку пляжа, высверливая взглядом их полужидкие мозги.
— Нечего мне вам сказать. Устав караульной службы вы знаете. Но за вас просил государь, посему десять нарядов. Марш в катер с глаз моих!
Капралу, прибывшему со мной, приказал отрядить одного сопровождающего этим «дружным», пусть катер обратно придет утром с новым экипажем. Остальных его людей распределял в патрули и ближнюю охрану. Теперь, из-за этих оболтусов, у нас в два раза меньше людей, значит, будем в два раза меньше спать.
Отправленные с царевичем «смотрящие» меня не подвели. Хоть какая-то охрана ближнего круга у нашей миссии все это время была. Вот только почему они не одернули своих сослуживцев? Званием не вышли? Ерунда! У них полномочий больше чем у капрала. Надо будет провести с ними воспитательную беседу и назначить пару нарядов.
Раздав первостепенные «напутствия», принялся собирать материал для анализа. Пройдясь вдоль берега, попытался рассмотреть в сумерках пироги, потом отыскал себе выступающий у берега камень, недалеко от костров, использовал картуз вместо «пенделя» и уселся рассматривать лагерь.
Домиков много. Общинные дома есть, хоть и меньше аналогичных в Асаде, зато самих домиков много больше. Конструктивно — шалаши из палок и веток, прикрытые листьями и присыпанные землей. Похоже, дома вкопаны в землю на некоторую глубину. Можно считать — полуземлянки. Тотемных столбов мало и они низенькие. Судя по тому, что мужчины и женщины заходят в разные дома, тут проживают по половому признаку, что говорит о многочисленных табу.
Пляски вокруг костров отсутствовали. То ли уже наплясались, то ли тут это было не так развито, как на севере. Женщины сидели вместе с мужчинами, без особой системы. И дети бегали, где хотели, никто их не гонял. Возможно, местные решили ограничиться одним табу с жилищами, не распространяя его дальше.
В целом, праздник у костра мне напоминал похороны. Сидели и ели молча, с редкими неторопливыми фразами. Ели медленно, даже как-то демонстративно. В поселении, на первый взгляд, проживало две сотни человек и десятка три собак. Собаки подражали хозяевам своей медлительностью и молчаливостью.
Костров на поляне зажгли несколько, и сидело вокруг них разное количество людей. Можно это считать разбитием по сословному признаку? Вопросы прибавлялись по мере накопления фактического материала. Но некоторое удивление возникло уже сейчас.
После того, как раскурил трубку, ко мне подошел наш толмач, подающий наибольшие надежды по налаживанию переговоров с местными, и попросил разрешение привести ко мне шамана. Мол, интересные вещи рассказывает.
Ухмыльнулся, представляя, как протекают эти беседы, и, само собой, согласился. Вот тут и ждали неожиданности. Для начала шаман пришел с учеником, и обе оказались женщинами. Чуть трубкой не подавился. Бубна у шамана не имелось, зато была большая маска, похожая на бубен. Маской меня пугать не стали, и удалось рассмотреть столь редкую разновидность священнослужителя.
Уже говорил, что индейцы ходили почти голые. Вечером они на плечи набрасывали плетеные циновки, похожие на большие банные полотенца. Добавлю еще, что сидели они на корточках, хотя в фильмах моего времени им вменялись позы лотоса. Сами понимаете, женщина, сидящая на корточках и отягощенная одним полотенцем на плечах, для европейца выглядит экзотически.
Ученица шамана соответствовала экзотичности в полной мере. Сама шаман имела кожаный передник, несколько перьев в волосах и пяток ниток ожерелья с корешками, нитки с сушеными грибами и аналогичным гербарием. Закралось подозрение, что ожерелья они вместо сумок используют.