Линия иной судьбы 3 - Дмитрий Соловей

— Ну что, студенты, — капитан выпустил струю дыма в туман. — Комсомол может спать спокойно. Ваша задача выполнена. Мать твоя, Татаринов, сейчас в санатории, завтра утром ей сообщат, что всё в порядке. На ЗИП характеристику тебе Максим Сергеевич подтвердит, работай честно. И язык за зубами держите оба. Про этот вечер забыли. Вопросы есть?

— Никак нет, товарищ капитан, — ответил я за двоих.

Морозов кивнул и последовал за своей группой.

Я повернулся к Ваське. Друг сидел прямо на каком-то бревне, обхватив голову руками. Его плечи больше не дрожали — он просто глубоко, с хрипом дышал, приходя в себя.

— Ну всё, Вася, — я похлопал его по спине. — Пошли домой. Завтра у тебя работа, а мне, слава богу, пора возвращаться в институт.

Медленно мы побрели прочь от пустыря.

* * *

*Концентрированные азотная и соляная кислоты в СССР были товарами строжайшего учета. Их нельзя было купить в хозяйственном магазине. Они поставлялись только на промышленные предприятия и в лаборатории по специальным фондам и накладным. В те годы на чёрном рынке ходило много «грязного» или ломаного золота (зубные коронки, награды, обломки дореволюционных украшений, технический лом). Бандитам нужно было превращать этот разношерстный хлам в чистое золото. Без «царской водки» (смеси азотной и соляной кислот) это сделать невозможно.

С учётом всех перипетий и похождений, плюс ещё воскресенье, получилось, что после моего возвращения из Грозного прошло пять дней. Иван недоумевал, но вопросы задавать перестал. Отговаривался я тем, что пишу отчет. Не очень-то он мне верил, наблюдая как мы с Васькой пропадаем где-то.

Наконец в понедельник я отправился на занятие. В КИПП мы с Иваном пришли как положено, к первой паре. Возле большой лекционной аудитории было не протолкнуться. Студенты, не так давно вернувшиеся из колхоза, были загорелые, обветренные.

Когда я подошел к дверям, разговоры вокруг на секунду притихли. На меня уставились десятки любопытных глаз.

— Это ещё кто такой? — негромко зашептались вокруг. — Из параллельного потока?

— Валентин Жериков, — поспешил меня представить Медведь.

— Жериков? — удивился кто-то из парней. — Полтора месяца где-то околачивался, пока мы норму в колхозе делали. Блатная душа.

Иван, стоявший рядом со мной, только зыркнул на шептунов, и те сразу прикусили языки — авторитет у старосты Медведя, похоже, был железный.

Слушать про «блатную душу» было смешно. Знали бы они, в каких «колхозах» я пахал, но делиться подробностями с первокурсниками, разумеется, не собирался.

Мы с Иваном вместе вошли в аудиторию. Медведь уверенно потянул меня за собой на третий ряд — золотая середина, откуда и доску видно, и преподавателю глаза не мозолишь.

Лекцию вёл доцент Ковалёв. Он, явно привычно спросил у старосты о присутствующих и получил в ответ, что таковых нет.

— Неужели? — язвительно произнес доцент, поднял глаза на аудиторию и сразу нашёл меня. — Ба, какие люди! На исходе октября к нам соизволил явиться товарищ Жериков. Скажите, пожалуйста, какие такие неотложные дела вас задержали?

С задних рядов донесся ехидный смешок. Комсорг Сидоркина, сидевшая чуть поодаль, демонстративно открыла свой блокнот и что-то туда размашисто записала, неодобрительно качая головой.

Я спокойно поднялся со скамьи.

— Был в служебной командировке по заданию Минхимпрома, товарищ доцент. На Грозненском химическом заводе.

Ковалёв удивленно приподнял брови. По аудитории снова пронесся шепоток, но на этот раз уже не издевательский, а ошарашенный. Доцент недоверчиво прищурился. Кстати, меня это тоже удивило. Отчего декан не довёл до сведения преподавателей причину моего отсутствия?

— В командировке? От министерства? На первом курсе⁈ — закидал меня вопросами доцент. — Жериков, вы думаете, что вам можно сочинять тут сказки? Ну-ка, предъявите ваши оправдательные документы!

Десятки глаз впились в мою спину в ожидании, когда «блатного» первокурсника поставят на место. Запустив руку во внутренний карман пиджака, я достал бланк с официальным гербом Министерства химическойпромышленности СССР и прикреплённое к нему командировочное удостоверение с печатями Грозненского химзавода.

Спокойно спустившись по ступеням амфитеатра, я положил документы прямо на кафедру перед Ковалёвым.

Доцент поправил очки и взял верхний лист. Он пробежал глазами строки один раз, затем второй. Циничное и покровительственное выражение его лица медленно испарилось, уступив место полнейшему недоумению.

За моей спиной повисла тишина, студенты вытянули шеи, пытаясь рассмотреть, что я там такого показал доценту.

— Что ж, товарищ Жериков… — Ковалёв кашлянул в кулак. — Документы действительно… в полном порядке. Что ж, садитесь.

Медведь незаметно ткнул меня локтем в бок, расплывшись в довольной ухмылке, а Сидоркина продолжала буравить мою спину.

Ковалёв же вернулся к теме лекции.

— Раз уж государственные дела товарища Жерикова улажены, вернемся к науке, товарищи, — объявил он. — Итак, мы начинаем изучение процессов органического синтеза.

Безусловно, недоверие со стороны студентов никуда не делось. Но мне на это было наплевать. Сразу после пары я поспешил в деканат, чтобы отдать документы и пояснить, что дни после возвращения был занят по линии Первого отдела. Пётр Иванович Кудинов услышав об этом, решил, что это касается завода в Грозном, и более спрашивать ничего не стал. Как выяснилось, он вообще не был в курсе того, что я вернулся. Ранее он получил телеграмму и на этом успокоился. Зато на следующую лекцию он решил заглянуть на наш курс.

Вся аудитория замерла. Комсорг Сидоркина даже подалась вперед, вероятно ожидая, что декан даст более развёрнутую характеристику этому непонятному Жерикову.

Кудинов долго рассусоливать не стал, поздоровавшись он развернул документ и зачитал:

— «Приказ по Министерству высшего образования СССР и Министерству химической промышленности СССР. В связи с производственной необходимостью и привлечением к работам по освоению целинных и залежных земель, зачислить студента первого курса Краснодарского института пищевой промышленности Жерикова Валентина Георгиевича на специальный индивидуальный график обучения с двадцать пятого августа тысяча девятьсот пятьдесят пятого года. Считать указанный период служебной командировкой на Грозненский химический завод с сохранением всех студенческих прав. Подписи: Министр высшего образования СССР Елютин, Министр химической промышленности СССР Тихомиров».

Кто-то на задних рядах даже присвистнул. Сам министр Елютин! Да ещё и вместе с министром химпрома! Такой двойной приказ на обычного первокурсника в истории КИПП, наверное, зачитывали впервые.

Преподавательница по высшей математике растерянно моргнула.

— Ну ты