Василий Панфилов - Улан. Трилогия
Тут он замялся...
- Говори, - подбодрил его Владимир.
- Да про Государя ТАКОЕ плетут... Дескать, он и веру лютеранскую хочет ввести и Фридриху все земли отдать и...
Тут чиновник перешёл на шёпот:
- Говорят даже, что настоящий император умер, а вы - злобные заговорщики с двойником.
Присутствующие переглянулись с мрачноватым весельем в глазах.
- И многие верят? - Нейтральным тоном спросил адмирал.
- Да кто ж их знает-то? Вроде и ерунду же несут, но какие люди! Разумовский, Панин, иные вельможи, да всё это с вином, да с обещанием Царствия Небесного всем присутствующим...
Решено было направить в город отряды агитаторов. Для этого выбрали - строго из добровольцев (!) людей, которые собственными глазами видели Петра и Павла и слышали историю с переворотом. Что уж там им обещали, Грифич не знал - это решали без него, а сам он отплыл на яхточке чиновника с Емелей.
- Ну всё, высаживай нас потихонечку, шепнул принц Афанасию - тому самому чиновнику, - и смотри, сам не попадайся заговорщикам...
- А то кого награждать будут? - Басовито добавил Пугачёв и тихо хохотнул.
Князь был одет в ту же парадную одежду, в которой был на приёме у Разумовского и в которой прорывался сквозь гвардейские ряды. Появившуюся мысль о переодевании во что-нибудь более невзрачное, пришлось отбросить - генеральский мундир и ордена прибавляли значимости его словам, а какой-нибудь невзрачный мундир могу навести слушателей на мысли, что дело у Государя плохо, раз уж его генералы вынужденны таиться...
- Кто такие? - окликнул их нервный ломающийся тенор.
- Генерал-майор Владимир Грифич, - с ледяным спокойствием (а оно далось ой как непросто!) отозвался попаданец, готовый в люой момент упасть или прыгнуть.
- Точно?
- А ты сам погляди, - отозвался вместо него Емеля. Подросток со здоровенным двуствольным пистолем вылез из такого неожиданного места, что удивился даже экстремал, привыкший в своё время к беготне по городским трущобам.
- Я Иван Коровин, - гордо представился он, - сын Тимофея Коровина, корабельного плотника. Я за царя стою.
Вид у него при этом был на диво потешный - прыщавый подросток, испачканный в какой-то дряни, да с ломающимся голосом... Но помня, как умело тот спрятался, да и пистоль держит твёрдо... В общем - настоящий воин, пусть пока и в забавной "оболочке". Увидев как следует лицо Грифича (тот даже повертел головой, чтобы подросток лучше его разглядел), он успокоился и опустил оружие.
- Я тебя* знаю, - шмыгнул он носом, - у Семёновцев видел, да и так...
Что "да и так", Иван не прояснил , а просто вывел князя к остальным. Портовые рабочие, мастеровой люд, немногочисленные купцы, флотские, многочисленные армейские командировочные/выздоравливающие/просители/отпускники - все они загомонили разом, узрев важного вельможу.
- Тиха! - во всю глотку заорал Емельян, - князь говорить будет!
Благодарно кивнул Пугачёву, Грифич влез повыше и окинул взглядом толпу - только навскидку не меньше пятисот человек, да наверняка кто-то защищает и подступы к порту. Правда, с оружием у большинства проблематично - даже военные в большинстве своём только с холодным оружием, винтовок/пистолетов немного, а уж пороха - ещё меньше...
- Я князь Грифич, принц Рюген, генерал-майор, директор Шляхетского корпуса! - Громко представился он. Переждал ответные крики толпы:
" - Знаем, знаем, говори!", - и продолжил:
- В Петербурге переворот - Екатерина решила взять власть в свои руки! Гвардия и некоторые вельможи на её стороне. Вы все слышали, какую ерунду они обещают!
Орать приходилось громко, надсаживая голос...
- Ерунду! - повторил Владимир, - ну как можно верить обещаниям о снижении налогов всем и о раздаче денег? Казна не бездонная! Допустить, что они не врут, можно только в одном случае - если понять, что снижать налоги и раздавать деньги они собираются себе! А брать эти деньги будут у вас!
В толпе загомонили, обсуждая слова генерала. Тот подождал, пока гомон стихнет...
- Кто обещает?! Воры известные! Так стоит ли верить им?!
- Княже, здесь им никто не верит! - донеслись крики, - ты про амператора обскажи!
Владимир поднял руки, призывая людей затихнуть.
- Император с наследником в Кронштадтской крепости - в безопасности!
Лица у людей сделались просветлёнными и кто-то даже затянул молитву - что такое переворот и каковы его последствия, люди понимали достаточно хорошо.
- С императором Миних и командир Кронштадтского гарнизона вице-адмирал Мещерский!
И снова пришлось ждать, пока народ успокоиться - Миниха... Нет, не любили - уважали. Он стал олицетворением этакого порядочного и компетентного служаки, который много спрашивает с подчинённых, но с себя - ещё больше. Ну самое главное - фельдмаршал был на редкость справедлив и многие считали его "Настоящим русским - пусть и немчура".
Орал Грифич недолго - объяснил всем, что мятеж гвардии обречён, что император (пусть пока и не коронованный) с Наследником в безопасности и что главная задача защитников порта - просто продержаться день-другой, пока сюда не стянутся войска и не выбьют бунтовщиков.
Наоравшись, пришлось объяснять лидерам толпы подробности, затем снова... и снова... Наконец, он добрался до Семёновцев и... снова лекция на тему "Враг будет разбит, победа будет за нами." К счастью, вояки всё-таки понимали - что такое дисциплина, так что не гомонили и не переспрашивали по несколько раз. Ну и Тимоня постарался.
Грифич не зря посылал денщика к гвардейцам - те его хорошо знали и любили. Да и как не знать того, кто демонстрирует - как надо преодолевать препятствие или ставить кулак при ударе. Да и любовь... Тимоня, с его несомненной храбростью и воинским мастерством, умением плясать и драться на кулачках, был одновременно настолько прост и бесхитростен... А главное - понятен, ведь верхом его желаний было вкусно пожрать, выпить, подраться и найти бабу. Словом - идеал гвардейца!
Звучит немного... нелепо, но что есть, то есть. Если бы Тимоня хоть чуточку играл..., но нет - он просто был собой, так что друзей и приятелей у него было великое множество, причём иные - даже в офицерских чинах.
- Александр Иванович-то где? - спросил Грифич о командире Семёновцев.
- Шувалов? Да ранили его - бедро пропороли протазаном, да и так... помяли, - мрачновато отозвался стоящий рядом сержант, - он преображенцев пытался остановить, так они его...
Тут он сжал кулаки - своего формального начальника Семёновцы любили. По сравнению со своими родичами он считался бесцветным, но учитывая, что руководил он Тайной Канцелярией - бесцветность эта была скорее профессиональной.