Николай Андреев - За Русь святую!

Аксенов чертыхнулся, когда завидел, то противник снова идет в атаку. Только теперь медленно-медленно, ползком, готовясь к залпу, прицеливаясь, примериваясь к слабым местам баррикад. А такие "пробоины" были, и насчитывалось их немало. На бульвар мешков с песком не хватило, потому баррикада там "прогибалась", была очень низкой, и именно туда устремились запасники.

Там же стоял и "виккерс-максим", который начал поливать очередями противника. Запасники огрызнулись винтовочными залпами и попятились назад.

— Ну сущий Западный фронт! — Усмехнулся один из соседей Аксенова, какой-то донец. — Этак мы несколько недель будем огрызаться, если патронов хватит у нас, или у них — людишек.

— А у Вас есть план получше? — подпоручик не был настроен на галантную беседу.

— Ин была бы у меня сотня конная, тогда предложил бы обойти тех молодчиков с обеих сторон, сперва дав поближе подойти, а потом бы как схватил за место известное! От потеха была бы! — захохотал донец.

— Но у нас нету конной сотни, — напомнил Аксенов.

— Вот потому плану операцьи и не гутарю. А вдруг у них там бонбы найдутся? Пулеметчиков-то снимут, если подпустить близко. Вот сейчас как раз и топают сюда, — донец повернулся в сторону Малой Дворянской, откуда наступал второй отряд противника.

— В клещи взять хотят, — пулеметное гнездо как раз располагалось на стыке двух ударов.

На этом участке было еще два пулемета, но те до поры до времени молчали: пулеметчики расположись на крышах домов, и должны были подпустить противника поближе. Или прикрыть отступление кирилловцев, если восставшие слишком сильно надавят.

Те тоже наступали под ту же песню, только звучала она бодрее…

"За их плечами — тоже правда" — подумал Аксенов, целясь в знаменосца. Тужурка, хлипкая куртка и горящий взгляд. А еще радостная улыбка на лице: он шел сражаться за свою свободу и еду для своих детей. Выстрел. И красное полотнище упало на мостовую, но его тут же подхватил такой же рабочий, с тем же блеском в глазах.

— Да что же тут творится, Господи и все твои апостолы, — воскликнул в сердцах Аксенов, когда и второго знаменосца, настигнутого пулеметной очередью, заменил третий человек. — Почему они не отступают? Сражаются как черти!

— Так ведь русские. Даже мертвыми не победить! — ответил донец, прищурив глаз. — Эх, что ж за проклятье на род людской.

А второй отряд, рабочие, студенты, лавочники, все шел вперед, не отступая перед огнем "виккерса-максима". Пулеметная лента змеилась, и вот-вот должен был показаться ее хвост.

Винтовочные залпы. Автоматные трели и пулеметные очереди. А те люди все шли и шли вперед.

— Братцы, запевай! Что мы, рыжие! — воскликнул один из солдат-кирилловцев.

Этот солдат был среди тех, кто шел на помощь юнкерам на Гренадерском мосту, и слова той песни запали ему в душу.

И все-таки что-то надломилось в наступавших: рабочие не выдерживали пулеметного огня, подавались назад, разбегались в стороны, подальше от пуль. Красное знамя втоптали в грязный снег. Запасники тоже попрятались по переулкам. Это же были не обстрелянные части с фронта…

Начался обмен выстрелами. То с той стороны немножко постреляют, то с этой: патроны берегли.

Аксенов расслабился, достал австрийскую трофейную зажигалку, чиркнул, задымил папироской. Последняя…

— Ваш благородь, долго нам тут еще сидеть? — спросил один из автоматчиков. — Где ж подмога? Сейчас собраться всем да враааз ударить…

— Враз? Ну, посмотрим, — подпоручик задумался. А что, как Деникин под Луцком: "Защищаться не имею никакой возможности, принял решение о наступлении". — Тогда возьми у тех пулеметчиков на крыше патронные ленты и передай всем, чтобы готовились к атаке.

Солдат кивнул, пригнулся и побежал к дому, на крыше которого засели пулеметчики.

— Вот это по-нашему, — улыбнулся донец.

— Слушай мою команду! Приготовиться к атаке! В штыковую по возможности не входить, отгонять врага огнем! Патронов не беречь! Они побегут от нас!

"Интересно, слышат ли там мои команды?" — Аксенов всмотрелся в противоположную сторону. Запасники и рабочие подались назад, поближе к домам. Похоже, все-таки услышали. Двое солдат принесли пулеметные ленты. А заодно и еще несколько тащили пулеметы.

— Чагой на крыше-то делать им? Нехай постреляют! — ухмыльнулся в усы один из солдат пулеметного расчета.

— Ин правильно, — одобрил донец, перезаряжая винтовку.

— Командир просил передать, что мы с вами, — прибежал какой-то из нижних чинов от соседей по баррикаде. — Вся улица в наступление пойдет. Надоело под пулями сидеть.

— Замечательно. Значит, по моей команде пулеметчики открывают огонь, это заставит противника попрятаться в норы. А после мы поднимаемся в атаку. Начинаем, — кивнул Аксенов, "сосед" понесся назад, к своей части.

"Виккерсы-максимы" расположили на расстоянии ста шагов друг от друга. Приготовились к стрельбе.

— Ну, с Богом! — махнул подпоручик. Через несколько секунд воздух вспороли пулеметные трели.

Запасники и рабочие еще сильнее напряглись, словно захотели вжаться в саму землю, провалиться под нее. Многие начали отползать к переулкам и уходить назад по Малой Дворянской.

Аксенов понял, что сейчас самая пора поднять солдат в атаку. Он поднялся над баррикадой и устремился вперед. А за ним — и кирриловцы перемахивали через мешки с песком и прочий хлам, на ходу стреляя из винтовок и автоматов по восставшим…

Подпоручик позволил себе посмотреть по сторонам, отвлечься от врагов, что поджидали его впереди: насколько хватало глаз, повсюду кирилловцы пошли в наступление.

Василию даже не довелось пострелять сейчас из револьвера. Запасники, завидев наступающих, или бросились прочь, или побросали оружие на землю. Некоторые рабочие да студенты еще пытались отбиваться, но тщетно. Многие тоже устремились прочь или сложили оружие, подняв руки вверх.