Вадим Мельнюшкин - Затерявшийся

   - Есть!

   - Есть!

   - Георгий, сменку мне в машину забрось. Любую, но полный комплект с сапогами.

   Тихо как, птички поют. Это они молодцы, сначала молчали, но попривыкли со временем, и перестали обращать на нас внимания. Птицы, они главный враг засады - либо молчат, либо орать начинают, если им чего не по нутру. Из машин немцы конечно птичек не разберут, но всё на душе легче. Сейчас опаснее всего визуальные помехи, мы конечно всё по максимуму в порядок привели, даже траву примятую попытались поднять, но что-то свербит. Кажется где-то недоглядел, недощупал, недопрятал. Что же они столько спят - девять уже, а никого. Вдруг отменили, или что хуже - другой дорогой поехали. Не должны. Чего им бояться, чтобы лишнюю десятку километров накручивать, да по ещё более неудобным дорогам, чем эта? Хуже нет, чем ждать, говорят ещё догонять хреново, но это вряд ли - там хоть спину врага видишь, или просто соперника, там цель есть.

   Вроде гул какой-то? Нет, показалось, или самолёт вдалеке пролетел. Так, надо поглядеть, никто не вздумал задымить, вопреки приказа? Чисто. Интересно как они терпят? Я например некурящий, но и то целую ветку зубами измочалил, а курильщикам вообще небось капут.

   Опять гул? Точно, это уже не глюки. Ну, фрицы, давайте. Гостюшки, хозяева вас заждались, угощение простыло. Они! Даже дрожь в руках и мыслительный понос куда-то делись.

   - Ефрейтор, молись всем богам, даже если не веришь. Не подведи!

   Молчит, аккумулятор гладит.

   Сколько же их? Впереди грузовик, за ним знакомый Опель, а за тем ещё два грузовика. Всё? Вроде всё! Если кто отстал фигня выйдет, дозор с пулемётом там у нас конечно есть, но он только убеганцев прищучить, а со взводом или даже парой отделений ему не справиться. Сколько внутри немцев неизвестно, все три кузова закрыты брезентом.

   - Ефрейтор, как и договорились, действуешь без сигнала.

   Теперь только затаиться, и не дай бог, кто высунется раньше времени. Что же они такие неторопливые. Ну же, пора... Есть! Взрывы буквально вспахали дорогу. Первый вспух напротив середины кузова впередиидущего грузовика, и того буквально столкнуло с дороги, повалив на бок. Второй только слегка задел корму Опеля, от чего тот подпрыгнул, но каким-то образом удержался на полотне и резким скачком ускорился, скрывшись на миг в султане переднего разрыва. Из пылевого облака автомобиль выскочил, уже прилично набрав скорость, и рванул вперёд. Уйдёт, гад! Холм уже ожил вспышками выстрелов, возможно кто-то пытался попасть и в убегающего малыша, но тут рядом были три более крупные цели. Второй грузовик, накренившись на правую сторону, завалился передними колёсами в воронку, а вот третьему повезло, его не задело не одним взрывом, и водитель пытался сдать назад. Ровно до того момента как заднее колесо угодило в яму, и тут же из кузова посыпались люди, прежде вероятно боявшиеся угодить под колёса. Всё то время, пока я наблюдал за происходящим, брезент и кабины автомобилей рвали на части очереди и одиночные выстрелы бойцов. Я оказывается тоже стрелял, посылая короткие, по два-три патрона, очереди в пятящийся грузовик. На деле он оказался самым опасным - эсэсовцы, выскакивающие из него, быстро рассредоточивались, ведя огонь на подавление в нашу сторону. Но подавить несколькими автоматами полсотни стволов, половина из которых также автоматические, это, по большей части, из области фантастики. Немцы это тоже понимали и потому попытались отойти перекатами, но с каждым броском их становилось всё меньше, пока последние двое или трое не залегли окончательно в небольшой ложбине, прижатые огнём двух пулемётов и десятка винтовок. С этого момента их гибель стала вопросом времени.

   Перенеся внимание на два других грузовика, понял, что и здесь всё практически кончилось. Вероятно, подавляющее число врагов было расстреляно прямо в кузовах, так как рядом с машинами не насчитывалось и десятка неподвижных фигур, хотя нет - двое ещё подавали признаки жизни, но о сопротивлении уже не могло быть и речи. А что с Опелем? Легковушка смогла проехать метров сто, пока не напоролась на кинжальный огонь пулемёта переднего дозора. Около неё тоже кто-то лежал, но там уже было тихо, даже если кто и выжил, то уйти не сможет. Услышав взрыв, оглянулся назад. На месте, где залегли недобитые фрицы поднялся султан небольшого взрыва, как от наступательной гранаты. Как это её смогли туда добросить? Пулемёты теперь уже не прижимали немцев, а только коротко взрыкивали, когда те пытались проявить инициативу. Ещё один взрыв.

   - Командир, я отправил пять человек с пулемётом во фланг им зайти, - Нефёдов откуда-то нарисовался.

   - А кто это так гранатами далеко бросается?

   - Так это винтовочные, во время последней засады, ну когда зондера взяли, в одной из машин два ящика их было. А мортирку немец-оружейник смастерил.

   - Сколько фашистов там живых осталось?

   - Вроде двое.

   - Не уйдут?

   - Да куда они денутся, там же сзади ещё пулемёт.

   - Через болото?

   - Не, ползком там не уйти, захлебнутся, а если встанут, то сразу и лягут.

   Ещё взрыв.

   - Через пару минут их ребята с фланга достанут.

   И правда, через две минуты раздалась пулемётная очередь, затем пара автоматных и несколько человек замахали в нашу сторону. Кончено.

   - Капитан, командуй зачистку. Если удастся взять пленных, возьми, но без риска, они нам в общем особо и не нужны.

   - Внимание, зачистка. Первое и третье отделения вперёд.

   Ну и я пойду схожу.

   - Товарищ командир, сейчас нельзя, - это меня Давыдов за рукав держит. - Товарищ капитан запретил.

   Дожил, скоро в сортир, без предварительной разведки, не пустят.

   Снизу раздались несколько одиночных хлопков. Похоже из пистолетов работают.

   - Берегись!

   Бах! Гранату в кузов кинули. 'Они так все трофеи перепортят', - заволновалась жаба. Да и хрен с ними, не хватало только по дурости людей терять.

   - Давыдов, возьми пару человек, к Опелю сходим, пока наши здесь разбираются.

   - Товарищ капитан не велел.

   - Осторожно пойдём, или тебе напомнить кто здесь командир?

   - Есть. Потапов, Белых сопровождаем командира.

   Опель разобрали хорошо - пар из радиатора, осколки стекла, рваное железо. Водитель похоже умер сразу, как и знакомый мне уже роттенфюрер, ехавший на переднем сидении, а вот важные пассажиры успели выскочить. Унтерштурмфюрер похоже даже успел пострелять из автомата по нашему пулемёту, прикрывая отход начальства, но явно недолго - гильз мало. Сам же штандартенфюрер Вальтер Блюме лежал, прошитый поперёк спины очередью, метрах в десяти, сжимая в побелевшей руке своего хромированного тёзку. Надеюсь Один эту сволочь пировать не пустит, на палачей не должны распространяться законы, писанные для воинов.