Сергей Шхиян - Противостояние

— Если бы ты пережил то, что пережила я! — вмешалась в разговор Ольга.

— Да ради Бога, пусть съест хоть два торта, я только боялся, что она лопнет и всех обрызгает! — проигнорировав Ольгину декларацию, ответил я Аарону Моисеевичу. — Только помните, что мы приехали сюда не устраивать встречу двух одиноких сердец, и нам нужно быстрее сматываться, пока «темные силы» нас не застукали.

— Так будете еще заказывать или как? — поинтересовалась недовольная официантка, отвлекшись от беседы с напарницей. — Спиртного не подаем, а из фруктов есть только яблоки…

— Спасибо, больше ничего не нужно, сколько с нас? — ответил я за всех.

— Двести шестьдесят семь рублей, — сказала официантка.

— Ни фига себе! — поразился я.

— У нас ресторан высшей категории! — с легким прозрением к моей проявившейся финансовой несостоятельности произнесла служительница общественного питания.

— Так и я о том же.

— Действительно, здесь все ужасно дорого, — согласился со мной Гутмахер, наблюдая, как я расплачиваюсь.

— Даже и не знал, что еще существуют такие цены, — признался я, когда мы вышли наружу. — За такие деньги в Москве можно выпить от силы две чашечки кофе.

— Да? А я подумал, что это дорого.

— Ну, и куда мы теперь поедем? — наконец нарушила молчание обиженная Ольга.

Вопрос был, что называется, «интересный». До ее явления я планировал сначала посетить дом Поэта, а после этого тихонько удалиться в далекую провинцию, в город Загорск, где, цитируя поэта Иосифа Бродского: «и от Цезаря далеко, и от вьюги… лебезить не нужно, трусить, торопиться», и там переждать пик активности розысков. Однако, предполагаемая засада и состояние дорог кардинально нарушили все планы.

— Может быть, поищем какой-нибудь пансионат или гостиницу? — не очень уверенно предложил я.

— Опять пансионат! — возмутилась Ольга. — Тебе что, того раза было мало?

— Давайте все-таки сначала проверим тот дом, а потом поедем ко мне на дачу, — неожиданно предложил Гутмахер.

— Ничего не получится, в доме нас ждет засада, — сказал я и передал ему рассказ Ольги о ее последних подвигах и агентурных открытиях.

— Ну, такую засаду убрать несложно, — задумчиво сказал Аарон Моисеевич. — Позвоните вашему знакомому и скажите, что знаете, что вас там ждут. А пока поехали ко мне. Дачка у меня зимняя, там есть банька, да и ехать отсюда недалеко.

— Ой, хочу на дачу! — завизжала девушка. — Хочу в баньку!

— А мы сможем туда добраться по такому снегу? — засомневался я в возможностях нашего «Москвича».

— Наверное, сможем. Впрочем, что мы теряем, — сказал Гутмахер.

— Тем более, что едем на «Москвиче», — не без сарказма подытожил я разговор. — Ладно, только я сначала позвоню! Давайте ваш телефон.

— Звони лучше с моего, — предложила Ольга, у меня в памяти есть все их номера.

Сначала я попытался связаться с дачей Круговых. Трубку там никто не взял.

Потом позвонил Андрею. Его телефон оказался недоступен.

— Что они там, все вымерли, — ругнулся я и вызвал самого папеньку.

Он откликнулся тотчас, как будто держал трубку в руке. Он истерично закричал, даже не дав мне представиться.

— Ты, тварь, сволочь! Ты знаешь, что наделала?!

Он решил, что ему звонит Ольга, и так выказывал свое отношение к ее недавнему поступку. Пришлось его разочаровать.

— Здравствуйте, Вениамин Ананьевич, — вежливо поздоровался я, — как поживаете?

— А это ты, — сразу узнал он мой голос. — Хочешь позлорадствовать?

— В каком смысле? — начал говорить я и вспомнил, что у них на даче был пожар. — Вы о пожаре? Надеюсь, все обошлось? Потушили?

— Потушили, только Андрей погиб, — сказал он потухшим голосом.

— То есть как погиб? — невольно воскликнул я. — Вы это серьезно?

— Серьезней не бывает. Вам с той маленькой сучкой теперь не жить. Я не я буду, если вас не достану!

Угроза прозвучала серьезно, но меня заинтересовало другое:

— Как это случилось?

— На него упала горящая балка. Мой сынок, — проскрипел голос безутешного отца, и из его горла вырвалось сдавленное рыдание.

— Вы что, не успели уйти из дома? — спросил я, с трудом представляя, что молодого здорового парня больше нет в живых.

— Нет, он спасал наше имущество. Запомни, Андрей был моим единственным сыном! Ты это понимаешь?!

— Примите мои соболезнования.

— Какие соболезнования, что там случилось? — вцепилась мне в рукав Дубова.

— Погоди, — оттолкнул я ее, — потом расскажу,

— Это ты и твоя сестра во всем виноваты! Если вы не вернете машину, то я не знаю, что с вами сделаю!

Было похоже, что несчастье так и не смягчило суровое сердце милицейского чиновника. Градус моего сочувствия тотчас опустился до точки замерзания, и я заговорил о деле:

— Думаю, что мы теперь с вами в расчете. Я сейчас звоню по поводу засады, которую вы нам устроили. Ольга меня о ней предупредила, так что не рассчитывайте на скорую встречу.

— Она с тобой? — спросил Кругов.

— Со мной.

— Дай ей трубку.

— Тебя Ананьевич, — сказал я Ольге, протягивая телефон. — Андрей погиб.

— Как погиб? — растеряно спросила она — Андрей?!

Что услышала девушка от своего несостоявшегося тестя, я не знаю. Но появившиеся на ее глазах слезы так и не успели пролиться. Мы с Гутмахером слышали только то, что говорила она. Она долго молча слушала монолог безутешного отца, потом гневно топнула ногой:

— Так вам и надо!

Потом лицо ее вспыхнуло:

— Вы сами во всем виноваты, не нужно было за мной подглядывать в ванной и лезть ко мне под юбку!

О таких интимных подробностях ее отношений с Вениамином Ананьевичем она мне ничего не говорила. Кончился их разговор ее короткой фразой:

— Сами вы будьте прокляты! — воскликнула Ольга и свирепо нажала кнопку отбоя. Потом добавила, уже обращаясь к нам:

— Есть все-таки Бог и справедливость!

— Объясните мне, кто погиб, и что случилось? — взмолился Гутмахер.

— Погиб наш участковый инспектор, тот, у которого мы с Олей были на даче. Спасал во время пожара имущество, и его придавило горящей балкой, — достаточно абстрактно, чтобы не входить в интимные подробности Олиных половых подвигов, ответил я.

— А какое отношение все это имеет к засаде?

— К сожалению, самое прямое, это его отец устроил на меня засаду.

Рассказывать обо всех подозрениях, которые появились у меня относительно роли покойного Андрея и его семейства в нашем деле, я не стал — хотя они и были весьма основательные.

Теперь, задним умом, я сам удивлялся своей наивности и ловкости, с которой участковый сумел втереться в доверие и попасть ко мне в дом. Видимо, только предосторожность со спрятанной саблей, которую он так и не сумел найти в квартире, отсрочила грустный для меня финал.