Сергей Шхиян - Противостояние

Я спокойно сидел, откинувшись на спинку сидения, пока не зажегся зеленый свет. После чего, не торопясь, тронулся с места, Наконец-то мы покинули город и оказались в области, где, я надеялся, у милиции другие ориентиры и ориентировки.

— Вот видите, какая «Москвич» замечательная машина! — неожиданно заявил Аарон Моисеевич, когда мы очередной раз каким-то чудом выбрались из снежной каши на относительно чистый участок дороги.

— Вы абсолютно правы, только он все-таки больше похож на корыто на колесах, чем на современный автомобиль.

— Это чистой воды инсинуация! — рассердился Гутмахер. — «Москвич» чудесно подходит к нашим дорогам и климатическим условиям.

— По-моему, это в вас говорит квасной русский патриотизм, — подначил я новоявленного почвенника.

Как многие талантливые люди, мой визави в отдельных случаях, когда дело не касалось его специальности, демонстрировал удивительную тупость.

— К вашему сведению, патриотизм отнюдь не ругательное слово, а совсем наоборот, — поделился своим наблюдением Аарон Моисеевич.

— Согласен, но только не в том случае, когда это имеет отношение к нашему автомобилестроению. Раньше, если вы помните, у наших машин не было конкуренции, а были только очереди за ними, отсюда и качество. Притом они слишком конструктивно устарели, стали просты, как телега.

— Любой механизм, чем он проще, тем функциональнее, — перевел разговор в другую плоскость собеседник.

У меня было достаточно доводов против такой упрощенной концепции, но попусту спорить не хотелось, да и дорога не позволяла расслабляться. — Нам нужно зайти в хозяйственный магазин, без специального оборудования мы не сможем попасть в тот дом, — сказал я, когда мы въехали в очередной подмосковный город.

— Ох, извините, но я в спешке забыл наш список, — повинился Гутмахер.

— Ничего страшного, разберемся на месте.

Однако, сразу «разобраться» нам не удалось. Приспособления, чтобы проникать в чужие дома, в хозяйственных магазинах не продавались, пришлось «комбинировать» из имеющихся товаров. В конце концов, после нескольких попыток нам удалось подобрать необходимую оснастку. Я вбухал довольно много денег в инструменты, но зато можно было не опасаться застрять перед железными дверями или оконной решеткой. Теперь у нас была даже такая редкость, как аккумуляторная «болгарка» с несколькими отрезными кругами для металла.

Пока я занимался покупками, Аарон Моисеевич сторожил наш «Москвич». Слесарные инструменты его как «теоретика» не интересовали.

— Ну что, поехали на «объект»? — спросил я, разместив в багажнике очередную партию приспособлений.

— А не рано, ведь еще совсем светло? — замявшись, спросил Гутмахер. — Может быть, сначала где-нибудь перекусим?

Про еду за треволнениями побега я забыл и только после напоминания почувствовал, что тоже голоден.

— Действительно, что это я. Давайте где-нибудь пообедаем.

Выбирать в маленьком городке было особенно не из чего, и мы зашли в первую попавшуюся на пути кафешку. Обеденное время уже миновало, было около четырех часов пополудни, и в точке общественного питания нас, похоже, не ждали. Однако, шелест купюр помог персоналу преодолеть генетическую ненависть к посетителям, и после небольшого торга нас всё-таки накормили.

В столовой было почти чисто и тепло, торопиться нам было некуда, и мы засиделись: после еды пили на десерт плохой кофе и курили.

— Вам не страшно ночью лезть в чужой дом, да ещё с такой плохой репутацией? — спросил меня Гутмахер.

— Не знаю, пожалуй, страшно, только что делать, коли нужно. Да и знаете ли, когда втягиваешься в «активную жизнь», это начинает нравиться. Я два месяца просидел дома, и это меня начало утомлять. Правда, бегать от милиции большой радости нет, но…

Что «но», я сказать не успел. Скрипнула входная дверь, я машинально обернулся, и слова застряли у меня, как говорится, в горле. В столовую вошла Ольга Глебовна Дубова. Вид у нее был сосредоточенный и отрешенный. Не глядя по сторонам, она села за столик возле двери. В столовой, кроме двух официанток, болтавших в углу зала, были только мы с Гутмахером, и удивительно, что она меня не заметила.

— Извините, пожалуйста, я сейчас, — сказал я Аарону Моисеевичу и, выбравшись из-за стола, подошел к девушке.

Придумать какую-нибудь шутку я не успел, а потому просто сел напротив нее. Ольга вздрогнула, подняла на меня глаза и, почему-то не удивившись, слабо улыбнулась.

— Оля, в чем дело, как ты сюда попала?

— Поесть зашла, а вообще-то, я тебя разыскиваю.

— Меня! — поразился я. — Ты это серьезно? Тогда почему здесь, а не на Красной площади или на Канарах?

— Потому, что там тебе делать нечего, а где-то здесь ты должен был обязательно появиться. На тебя в доме Дмитриева устроили засаду.

Меня такая осведомленность о моих планах, мягко говоря, насторожила, и я не нашел ничего лучшего, чем задать дурацкий вопрос:

— А если я там не появлюсь?

— Должен появиться, раз тебя там будут ждать.

Рациональное зерно в такой логике было, только неясно, какое.

Я даже подумал, что об этом стоит поразмыслить на досуге.

— А почему ты не у Круговых?

— С этими гадами покончено, — сердито нахмурив брови, сообщила девушка. — Слушай, а почему ты в меня не влюбился?

— Не знаю, — честно признался я. — Может быть, не успел или не могу забыть жену. Потом, ты увлеклась Андреем, и мне показалось, что это всерьез и надолго.

— Мне тоже, — грустно подтвердила девушка. — Кто же мог подумать, что он такой жлоб и скопидом.

— Оленька, не говори загадками, — взмолился я. — Что произошло?

— Да, собственно ничего особенного. Когда ты уехал, эти гады начали между собой шушукаться. Я сначала не придала значения, а потом «мамусик» мне объяснила, что они тебя подставили, чтобы выгородить своего Андрюшу.

— А ты этого сразу не поняла?

— В том-то и дело, что нет. До меня дошло, когда Валентина стала меня просвещать, что мы должны думать только о своей семье, и если я собираюсь быть Андрею верной женой, то должна забыть своих родственников, ну и тому подобную муть. Я сначала не придала значения, а потом стала подслушивать…

— Подслушивать нехорошо, — машинально сказал я.

— Ага, нехорошо! Мне что, нужно было уши себе затыкать? Знаешь, как они стали орать, когда ты пропал с их гребанной машиной! Ты ее, кстати, куда дел?

— Продал, — соврал я.

— Правильно сделал. Так вот, когда ты пропал, все про них и выяснилось. Так мало того, что они тебя проклинали, они сначала поливали друг друга, а потом принялись за меня. Мол, у нас семья жуликов, и я не достойна быть женой их сыночка. Валька вообще сказала, что мы люди разного круга. Ну, я им и выдала, чтобы моих родственников не оскорбляли!