Сергей Артюхин - «Эффект истребителя».«Сталинский сокол» во главе СССР
Отделанный деревом кабинет, в котором с недавних пор проходили большие совещания высшего руководства СССР, сегодня был мрачноват. Видимо, из-за нахмуренного вида его хозяина, разозленного неудачей в ликвидации южно-иранского военного преступника и провала переговоров с курдами.
- Думаю, я соглашусь с мнением товарища Громыко, - неожиданно подал голос Хрущев. - Дело говорит. Нам и так вся эта возня с Южным Ираном боком выходит - а тут хоть лицо не потеряем. Вроде как и не было ничего.
- Интересная постановка вопроса… - протянул генеральный секретарь. - И какие есть варианты?
- Ну, лучшим, безусловно, будете вы сами, товарищ Драгомиров, - Микоян пожал плечами, словно извинялся за неудобное предложение. - Все-таки вы партиец видный, авторитетный, большой руководитель, Генеральный Секретарь - как лучше-то уважение иранскому народу продемонстрировать?
- И мир, опять же, заткнется сразу, - Шверник активно закивал. - Мы всегда сможем сказать: "Какая нестабильность, какой развал - у нас сам Генеральный Секретарь, сам товарищ Драгомиров с визитом в страну ездил". И все - аргументов-то не останется.
- Не стоит недооценивать наших капиталистических "друзей", товарищ Шверник, - с сарказмом произнес Богдан. - Не останется - придумают. Они на это большие мастера. Думаю, все про это должны помнить.
Зал для совещаний промолчал.
- Но я такую мысль обдумаю. Еще предложения? Товарищ Громыко?
- Обязательно нужно визит привязать к большому событию. Продемонстрировать успехи социалистического строительства в Иране, нашего социалистического сотрудничества, опять же… Открытие электростанции, например, или еще что-нибудь в таком духе.
- Закладка новой железной дороги, - выдал с места Микоян. - Как по мне, так отличный повод. И символичность, опять же, большая. Дороги людей объединяют. А мы их, так сказать, строим. Со всех сторон сплошные плюсы.
- Сложно не согласиться, повод действительно достойный, - Драгомиров покрутил в руках карандаш. - Давайте пока примем это рабочей версией. Товарищ Громыко, проработайте вопрос подробнее, доложите в следующую пятницу.
Кивнув, глава НКИД сел.
- А теперь, товарищи, к французским делам. Основные договоры заключили, верно?
- Да, уже началась совместная работа, - Микоян тяжело поднялся и, открыв папку, лежащую перед ним на столе, вытащил несколько листков. - Предложение о урегулировании царского долга в принципе принято их парламентом, некоторые мелочи сейчас еще утрясаем. Нам повезло, что сейчас позиции левых сил во Франции сильны.
- А я считаю, зря мы им эти преференции даем, - снова высказался Хрущев. - Мы их задницы спасли в войну, могли бы и простить долги Николашки.
- Значительную часть они нам и простили, еще когда мы после войны вместе работали. А то, что есть - мы же им не золотом отдаем. А небольшими перекосами в расчетах в совместной работе. И нам такое сотрудничество выгодно. Мы получаем доступ к их технологиям, они - частично к нашим, причем стратегические интересы Советского Союза остаются нетронутыми.
Прокомментировать ответ генерального секретаря никто не решился - тон Драгомирова явно стал раздраженным, и рисковать никто не захотел.
- Кубинские дела как?
- Заключили договор с товарищем Кастро. Открыто ему мы, понятное дело, помочь не сможем, но оружия подбросим и на международном уровне, когда придет время, прикроем, - снова встал Громыко.
- Хорошие у него шансы на успех? - Богдан кубинской революцией заинтересовался сразу, благо возможность заполучить под боком у американцев союзника выглядела более чем хорошей идеей.
- Критический период они прошли, поддержка движения растет. Так что как минимум неплохо. Но особых гарантий никто, конечно, не даст. Правительственные войска гораздо сильнее.
- Может, нам стоит отправить советника-другого? Уж больно заманчиво выглядит перспектива дружественной Кубы… - Драгомиров бросил взгляд на Меркулова.
- Рассмотреть такой вопрос, безусловно, стоит, товарищ генеральный секретарь, - нарком пожал плечами. - Но к самой такой идее стоит относиться со всеми предосторожностями. На данный момент США не оценивают Кастро, как угрозу. Но стоит им хотя бы заподозрить наше вмешательство, и они мгновенно окажут режиму Батисты максимально возможную помощь.
- Логично, - не стал спорить Богдан. - Но рассмотреть вопрос все-таки стоит. Товарищ Микоян, как еще дружественная Куба сможет нас… отблагодарить?
- Мы провентилировали вопрос о возможности предоставления отдыха советским гражданам, - Микоян хитро улыбнулся. - Думаю, никто не будет отрицать, что возможность отдыха на тропических островах выглядит отличным стимулом.
Собравшиеся закивали.
- Вот, часть путевок будем предоставлять отличившимся работникам, часть - продавать на рынке, открыто, так сказать. Благо кооперативное движение наверняка выдвинет некоторых людей, которые смогут себе это позволить. А на Кубе инфраструктура для отдыха хорошая.
- И военную базу, опять же, организовать не проблема - уже потихонечку даже и проектирование начали, - добавил Малиновский.
В кабинет заглянул секретарь и, увидев кивок Самого, подошел. Наклонившись к уху Богдана, что-то ему прошептал, после чего тот надолго задумался. Потом кивнул, отпустил помощника, и, поднявшись, прочистил горло.
- Грхм. Товарищи, на сегодня предлагаю закончить. Товарищ Громыко - на следующей неделе расклад по Ирану подробнее. Товарищ Меркулов, останьтесь. Всем спасибо.
Дождавшись, когда за последним уходящим закроется дверь, Драгомиров кивком пригласил наркома внутренних дел и государственной безопасности в соседний, "уютный", кабинет. Там их уже ждали два человека. Два маршала. Черняховский и Рокоссовский.
- Добрый день, товарищи, - Драгомиров протянул заслуженным полководцам руку. Затем налил себе чаю, бухнув в стакан дольку лимона и пару ложек сахара, после чего долго и сосредоточенно его размешивал.
Оба военачальника, вольготно расположившиеся в неглубоких креслах, молчали. Молчал и Меркулов, несколько удивленный составом собравшихся. Об отношениях Драгомирова и Черняховского и том, что они были и оставались друзьями, он, конечно, знал. Как и о том, что Рокоссовский молодому генеральному тоже, в общем-то, благоволил и вполне открыто его поддерживал. Но зачем здесь? И почему сейчас? В таком составе? О какой проблеме› собирается говорить правящий Советским Союзом человек?
На эти вопросы у наркома ответов не было. Поэтому он и предпочел молча сидеть на диване и ждать, когда ему, наконец, разъяснят суть происходящего.
- Вы, Всеволод Николаевич, наверное, гадаете, зачем это я вас сюда позвал? - Драгомиров поставил стакан и развернулся к Меркулову, спиной прислонившись к шкафу. - Я вам поясню. Это несложно на самом деле.