Дмитрий Полковников - Опытный кролик

Вот и шел Панов к пану Новицкому, в таком вопросе разоруженный. Все от человека все зависит, и ничто так не сближает, как наличие общих врагов.

Однако раскрывать свое «кацапское» или «москальское» инкогнито Саша не спешил. Он человек интеллигентный: «я иду к тебе с приветом, утюгом и пистолетом» или если неминуемые безобразия нельзя прекратить, то их надо возглавить.

Максим поставил мотоцикл в тени Московской улицы, будущей, послевоенной части проспекта Машерова. Бросил внимательный и дружелюбный взгляд на стоящего рядом милиционера.

Тот понятливо кивнул, а капитан, не опасаясь за сохранность агрегата, уверенно направился в двухэтажный особняк городского почтамта. Новицкой его здесь видел, когда он отправлял бандероль в Москву, с расчетом, что прибудет она по адресу в субботу или воскресенье.

Контрразведчик вздохнул, видя, как капитан направился прямо к нему.

«Чтоб я видел тебя на костылях, а ты меня одним глазом!», примерно таким был смысл мысли. Капитан, как проклятье последних дней, но хорошо, что пришел без чемодана.

Он машинально почесал колено. В случайность не верилось. Человек с двойным дном. Бандероль Арнимова, отправленная в Москву, содержала одну книгу, всю исчерканную карандашом. Разгадать шифр они и не пытались, а фамилию пан Александр прочитал в квитанции.

— Снова посылка в Москву? — душевно улыбнулся служащий почты.

— Ценное письмо, — буркнул Ненашев и протянул конверт, наблюдая реакцию. Да, профессионал, хоть и вздрогнул, но не изменился в лице, читая «Пану Французу, лично». Интересно, текущий псевдоним он назвал правильно?

— Пан капитан, здесь нет адреса.

— И марки, конверт не заклеен.

— Тем более, я не могу отправить письмо.

— Может, надо прочитать?

Новицкий неторопливо взглянул в листок, стараясь выгадать время. В голове мысль: «Никто еще в зал не вошел, значит, блокировали выходы и ждут на улице…»

Рядом раздался глубокий, с досадой, вздох:

— Не впадайте в отчаяние, это не ваш стиль.

Русский укоризненно посмотрел на него и, не спеша, нашарил в кармане гимнастерки удостоверение. «Максим Ненашев», прочитал Новицкий и немного успокоился.

Капитан раньше предъявлял справку, где фотографию наклеили рядом с текстом об утраченном документе.

— Вы просто напрашиваетесь на знакомство. Верно?

— Настаиваю, — чуть иронично произнес Ненашев.

— Сможете подождать несколько минут?

— Без проблем, — демонстративно сплюнул Максим, — А если решите задержаться надолго, то пойду договариваться с будущим бургомистром Бреста.

Теперь Новицкий никуда не исчезнет. Должен понять намек. Как вести себя в оккупации поляки продумали заранее. Как и немцы, решившие определенным образом использовать их кадры.

Минут через пятнадцать мотоцикл капитана оказался рядом с летним кафе вблизи Мухавца.

— Итак, что вы хотите? — задал вопрос контрразведчик.

— Честно? Как на духу? — Ненашев усмехнулся.

— Именно.

— Призвать польского офицера в Красную Армию.

— Знаете, у меня один недостаток: я не умею общаться с дураками…

— Стоп! — Ненашев поднял указательный палец руки. Потом лист бумаги перекочевал из его полевой сумки в руки Новицкому, — Возьмите себе, но это не шантаж.

Максим смотрел, как у контрразведчика вытягивается лицо. Непросто читать скромное досье на себя и думать, где опять допущена промашка. Был такой эпизод в жизни поручика, стоивший больших нервов.

Человек все сделал правильно, все учел и вдруг — гестапо. Пришлось вывозить в безопасное место семью, а самому перебираться на советский берег, где его точно никто не знал. А тут опять: «вы ждали нас с моря, а мы пришли на лыжах».

— Вижу, хорошо подготовились.

— Надеюсь! — сердито буркнул Максим, а пан Александр вздрогнул, услышав, как негромко лязгнул затвор. Однако, что-то тяжелое под салфеткой, чуть царапая стол, поехало под правую руку поручика. На вопросительный взгляд капитан пояснил:

— И вы тоже должны хотя бы так контролировать ситуацию.

— А он заряжен? — дернув щекой, спросил пан Александр.

— Дураком вы меня недавно обозвали! А теперь, я похож на идиота?

Поляк ошарашено посмотрел на капитана. Так просто? И никаких шпионских игр? Хочешь, дальше слушай этого человека. Хочешь, закатай ему пулю в лоб и беги. Застрелиться самому? О, в какое искушение его вводит Ненашев, если не боится потерять собственную жизнь.

— А! Вижу, не хотите. Думаете, стану вербовать? Ошибаетесь, скорее наоборот.

— Что все это значит?

— Хотите знать недалекое будущее? Когда отсюда уйдут Советы, Брест-Литовск и окрестности включат в рейхскомиссариат «Украина», — как можно небрежнее произнес Максим, — Ассимиляцией займутся ребята из ОУН, так что тут даже кошки перестанут мяукать по-польски.

— Откуда информация? — хрипло задышал поляк, сжимая кулаки.

— Оттуда, — мотнул капитан в сторону границы, — документ скоро оформят. Все учтено, в том числе и готовность людей убивать друг друга. Красивое решение, не находите?

Рука Новицкого поползла под салфетку и нащупала рукоять пистолета, а Ненашев умолк иронично цокая языком и бросая укоризненный взгляд. Должен же пан понимать, как наследили они сами на Украине и в Белоруссии, да так, что их чванство полсотни лет спустя превзойдет наглость «новых русских».

То, что он видел в девяностом году в Баку, тут повторится очень скоро. Новая украино-польская война не за горами. И не только.

Запад предусматривает для колоний особое «общеевропейское» право на самоопределение. Каждому известно, что для развитой страны напасть на ту, где живет дикий и отсталый народ для развитой страны — дело богоугодное. Как же иначе вывести его из варварства и приобщить к благам цивилизации.

Следующий этап: рабы должны научиться резать друг друга, постепенно приближаясь к настоящей демократии. Британская империя, над которой скоро зайдет солнце, опробовала методику первой, действуя по старинному рецепту: «разделяй и властвуй».

Немцы тоже идут сюда с пониманием, что все объединяющее живущие здесь народы должно быть разрушено [237]. Даже русский, из запланированного горьковского генерального комиссариата, должен отличаться от коллеги из тульского генерального комиссариата и горой стоять за самобытность, ненавидя чужаков [238].

Ну, а предатели найдутся. Зло всегда есть, как и охотники дать ему тридцать серебряников.

Полыхнет тут хорошо. После ухода Красной Армии хватит лишь искры и начнется тотальная война всех против всех. Жуткая, бессмысленная, кровавая. Польские, белорусские и украинские деревни давно перемешались друг с другом.