Обратный отсчёт 2 - Петр Алмазный
— Садитесь господа! — предложил, пройдя на свое место, прямо напротив кафедры для выступающих.
Костя, с некоторою расстановкой и чрезвычайно взволнованным голосом, объявил:
— Начинаем заседание!
Он не выглядел слишком довольным. Идея Земского собора не находила отклика в его душе. Брат бредил парламентским образом правления, очень близко к сердцу принял неудачу с подготовительными комиссиями. Теперь ему пришлось, наступив на горло своей песне, вести Совет и так направить обсуждение, чтобы сгладить острые углы в нужном ключе.
К кафедре вышел граф Лорис.
— Правительство проделало большую работу, дабы дознать желания, нужды и состояние населения разных губерний. И вот, к чему мы пришли.
Он принялся зачитывать проект решения «о мерах к облегчению крестьянского хозяйства», одобренный проведенными ранее Особым совещанием и Советом министров. Перечислил основные пункты: скорейший выкуп временнообязанных с дисконтом в 20 процентов; поэтапное снижение выкупных платежей с тем расчетом, чтобы крестьянство освободилось от них уже через пятнадцать лет; отмена круговой поруки и разрешение выхода с землей из крестьянской общины; отмена стеснений на отлучку из общества, беспрепятственная выдача крестьянам паспортов; льготные условия аренды казенных земель; меры помощи в получении кредита, включая учреждение Крестьянского банка; госзапасы на случай неурожая; создание при министерстве госимущества Департамента переселения и наделение его специальным фондом.
Все это в совокупности являлась продуктом самых радикальных предложений от МВД. Мне хотелось куда большего, но вынужденно уступил. Бунге бился за каждый пункт так яростно, что пришлось довольствоваться малым. И тем, что нам по карману.
Да-да, все предлагаемые меры требовали денег, еще денег и еще раз денег. А их у нас было мало. Одна надежда на рост торговли зерном, золотодобычи в Сибири и нефтедобычи в Баку. Поучаствовать в золотой или алмазной лихорадке в южной Африке и за счет этого двигать страну вперед — это оставлю фантастам из моей прошлой жизни. Нереальная затея, чреватая войной с Англией.
— Будем обсуждать проект графа Лорис-Меликова или проведем общие дебаты по двум докладам? — уточнил у Собрания великий князь Константин.
— В совокупности, — тут же отозвался проинструктированный брат Михаил.
Его поддержали заранее назначенные сенаторы из числа самых лояльных.
— Слово предоставляется министру государственных имуществ Николаю Павловичу Игнатьеву.
Раздельное выступление министров — это тоже компромисс. Так договорились Лорис и Игнатьев.
Торжествующий Николай Павлович вышел на трибуну. Настал его звездный час.
— Еще недавно любая мысль об изменении существующего строя могла показать уступкой, отступлением перед мятежным натиском. Ныне никто не может утверждать, что правительство испугалось угроз социально-революционной партии, что оно идет на поводу у бомбистов, — глаза присутствующих невольно покосились на окна зала, за которыми виднелась Петропавловка с ее казематами и заключенными. — Наше общество наконец-то прозрело и теперь видит в крамольниках тех, кем они являются на деле — убийцами, властолюбцами и честолюбцами, жаждущими всеобщего признания. Пришла пора двигаться дальше и поставить диалог власти и общества на твердые основания.
Он изложил основные тезисы насчет Земского собора.
Великое собрание представителей земли русской, включая Госсовет в полном составе, высшее духовенство, выборных от земств и городов и большое число избранников от крестьянства. Оно должно утвердить программу правительства — не только в аграрном вопросе, но и реформы местного управления. Собрать его предлагалось в следующем году, в основном здании Храма Христа Спасителя в Москве, для чего предлагалось ускорить завершение строительства собора.
Как и ожидалось, первым для участия в дебатах выскочил Победоносцев. «Человек в футляре» выскочил из своего футляра. Лицо раскраснелось, руки стиснули кафедру, словно хотели ее разломать.
— Если воля и распоряжения перейдут от правительства на какое бы то ни было народное собрание, это будет революция, гибель правительства и гибель России! — закричал он на весь зал.
— Спокойнее, Константин Петрович, — воззвал к нему председатель.
— Не нужно нас пугать, мы не из пугливых. В этом зале собрались люди твердых убеждений и характера, — накинулся я на Победоносцева, не дав ему продолжить. — Ты слышишь плохо, милостивый государь? Или читать разучился? Ты откуда взял про передачу «воли и распоряжений»? Утвердить программу — не значит ее обсуждать и тем более критиковать.
— Но зачем нам нужны отжившие политические формы двухсотлетней давности? — позволил себя вступить со мной в спор этот ретроград.
— Пустая риторика! Аргументируй! Что конкретно плохого в Земском соборе?
— Когда известного преступника Нечаева, по произнесении над ним приговора, выводили жандармы из залы судебного заседания, он кричал неистово: «Земский собор, Земский собор!».
— И что? Это довод? Если завтра кто-нибудь на суде скажет «Люблю собак!», мы все дружно от них откажемся?
Зал оглушительно расхохотался, заставив Победоносцева разъяриться еще больше.
— Нельзя механически переносить в современность политические институты, которые исторически сложились в других условиях. Земский собор XVII века был продуктом иной эпохи, иного уровня единства общества.
Я ответил ему доводом славянофилов:
— Соборы допетровской Руси не только не ограничивали, но усиливали и возвеличивали царскую власть. Нет у нас времени выслушивать пустые доводы и моральные нотации. Мы уважаем всякое мнение, но только добросовестное, а не сводящееся к игре в слова. Старое плохо, потому что оно старое — такое никого убедить не может. Если у тебя по существу нет ничего, то лучше сядь на место.
Мои слова были равносильны приказу. Ослушаться Победоносцев не посмел. И поплелся к своему месту, повесив голову и избегая встречаться глазами с сенаторами.
После такой взбучки никто не решился сильно спорить. В рядах скрытых противников новой программы воцарилось настроение раздраженное и подавленное. Были предприняты несколько слабых попыток указать на сословную несправедливость обоих проектов, на желательность учредить вдобавок к Крестьянскому Дворянский банк. Один из дружков Победоносцева тихим голосом и в туманных выражениях указал на то, что выборные учреждения наши действуют, конечно, не блестяще и полагаться на них не стоит.
— Государственный совет никогда не восставал против желаний императора, — крикнул с места брат Михаил.
На этом, собственно, обсуждение закончилось. Предложения обоих министров были приняты большинством голосов.
А я в очередной раз порадовался возможностям самодержавия. Есть, есть свои плюсы в неограниченной монархии. И был уверен, что постепенная отмена выкупных платежей, расширение крестьянского землевладения, массовое переселение, устранение препятствий к выходу из общины и ограниченная политическая