Михаил МЕДВЕДЕВ - КОНТРОЛЬНОЕ ВТОРЖЕНИЕ

— Каждое твое слово принесет смерть тысячам, а может быть, и миллионам. Как только ты подумаешь о том, чтобы помочь им, сразу представь себе тысячу мертвых младенцев. Именно такой будет цена твоей искренности. Они убивают нас, а ты хочешь сотрудничать с нашими палачами. Подумай, кто ты после этого. Очень хорошо подумай, перед тем, как открыть рот.

— Она лжет! – вмешался Тэн, до которого, похоже дошло, что мученица говорит что-то не то. – Мы не трогаем детей. Дети еще не пропитались духом вашей лживой идеологии. Если они гибнут, то только случайно. Они нужны нам живыми. Мы воспитаем из них граждан настоящего свободного общества.

— Это ты врешь, козявка, – прошептала Грозная. – Я знаю, что говорю. Слушай меня, солдат. По каким-то древним нормам здания всех детских садов и многих школ в нашем мире строятся в форме буквы «Н» или «О». По старой номенклатуре это обозначало «госпиталь» или что-то в этом роде, как раз на случай воздушных бомбардировок. Чтобы не бомбили. Эти буквы хорошо видно с высоты. Очень удобно настраивать боевые компьютеры. – Она громко сглотнула. – Эти мрази в первую очередь разбомбили все здания в форме букв «Н» и «О». Я знаю. Я читала сводку.

— Она лжет! Она находится под действием тоталитарной пропаганды! Какая чудовищная дезинформация! – Тэн патетически всплеснул руками. – Заткните фанатичку!

Шумное дыхание полковника прервалось. Звуковую связь отключили.

— В ее словах нет ни слова правды. – Рыбообразное раздраженно сжало кулачки и потрясло ими перед своей мордашкой. – Но вы-то умный человек и должны понимать, что ни одна война не обходится без случайных жертв. Наши солдаты проявляют максимальную осторожность, но враги свободы имеют обыкновение укрепляться в городских кварталах, и их очень трудно оттуда выковырять. Вы должны это понимать.

Даже этому существу с ампутированной совестью было трудно осознавать себя слугой детоубийц.

— Я все понимаю. Я все видел своими глазами. Мне известно, что военные компьютеры ошибаются крайне Редко и то, что роботы никогда не бывают убийцами. Убийцы те, кто их программирует. – Я уперся взглядом в его переносицу, и он отшатнулся. – Объясните мне, Тэн: зачем вы пришли на нашу землю? Вы называете наше правительство тоталитарным. Допустим, что так оно и есть, но это наше правительство. Хотим – терпим, хотим – по столбам развешиваем. Вы-то тут при чем? Мы вас не трогали и нападать на вас не собирались. Зачем вы к нам приперлись? Зачем разрушаете наши города, убиваете наших детей и женщин? Для того чтобы сделать нам хорошо и приятно?

— Мы пришли, потому что вы не в состоянии освободиться самостоятельно. Ваш мозг отравлен. Вы – машины, винтики огромного безжалостного к людям механизма и сами не осознаете своей ужасной участи. Лучше быть мертвым свободным человеком, чем живым рабом, но разговор сейчас не об этом. Вам все равно пока не понять даже самых элементарных вещей.

— Неужели?

Голова Татьяны Грозной красным мячиком прокатилась по кафельному полу. Человек в белом комбинезоне сделал шаг назад, и обезглавленное тело в кресле засветилось оранжевым сиянием, потом вспыхнуло и распалось на черные пепельные облачка, быстро осевшие на пол, откуда их шустро смели роботы-уборщики. Вечная тебе память, Татьяна Грозная. Мои глаза наполнились слезами, но я старался сдержать их, чтобы враги не увидели моей слабости.

Тэн щелкнул пальцами, и в комнату снова ввели женщину. И снова знакомую. Меня затошнило, и мышцы мгновенно обмякли. Если бы мое тело не опутывали ремни, то я бы непременно выпал бы из кресла. Тумана!

Как? Почему? Она сейчас должна лететь на Марс или сидеть в барже на орбите Земли. Почему она здесь?

Этого просто не может быть. Мозг отказывался верить глазам.

— Если вы думаете, что это совпадение, то ошибаетесь. – Эдгар Тэн сиял. – Мне удалось получить информацию о Тумане Сентябрь из ваших нервных клеток. Эта область памяти не была заблокирована. Я передал данные своему руководству, и наши бравые маринеры взяли на абордаж баржу, которая не успела покинуть орбиту Земли. Нам повезло. На ее борту мы нашли вашу жену, и нам удалось взять ее живой.

— Убейте меня.

— Ваша просьба лишена смысла. Неужели вы хотите, чтобы столько усилий и даже жертв с нашей стороны пропали даром. Я хочу услышать ваше мнение о сложившейся ситуации.

— Она же беременна… Как вы можете впутывать женщину в мужские игры? – По моему лицу побежали слезы, и я больше не пытался их скрыть. – Отпустите ее.

— Здесь все зависит исключительно от вас. Вы думаете, мне доставляет удовольствие устраивать подобные спектакли?

— Думаю, что да.

— Вы глубоко ошибаетесь. У меня ведь тоже есть жена, и еще я кормлю самку-славянку, которая рожает мне детей. У меня восемь прекрасных детей, Светозар. Как вы можете допустить, что мне доставляет удовольствие мучить женщину?

Туману посадили в кресло и закрепили ремнями руки и ноги. Ее прекрасные руки и божественные ноги стягивали окровавленными ремнями.

— Прикажете начинать? – Тэн артистично изогнулся и заглянул мне в глаза.

«А ведь эта двуногая рыба торжествует, – подумал я. – Не преодолевает внутренние барьеры, не заставляет себя делать то, что надо, хотя этого делать очень не хочется, а именно радуется представившейся возможности повластвовать. Хоть на мгновение стать пупырышком, выпирающим над серой равниной посредственностей».

— Я убью тебя, Тэн, – пообещал я. – И умрешь ты не сразу. Обещаю тебе.

— Ваша любимая женщина сейчас будет страдать. – Градус оптимизма в его голосе несколько снизился, однако он по-прежнему верил в успех. – Одно только слово, господин Ломакин, и кошмар немедленно закончится. Искреннее слово.

— Я всегда мечтал отдать за нее весь мир.

— Так в чем же дело? Вы действительно очень умный человек! Сделайте это немедленно.

Мне вдруг захотелось, чтобы самое страшное началось поскорее. Проклятый блок! Я даже не знаю, зачем мне его поставили. Какую дезинформацию в меня залили. Если бы меня предупредили… Сказали, что я должен делать, а не использовали как известное защитное средство. Сволочи! Ненавижу! Ожидание неизбежного превратилось в кошмарную пытку. Неразрешимая дилемма буквально разрывала меня на две части. Я должен был сделать выбор, зная, что он уже сделан.

— Вы должны быть готовы на все ради своей любимой женщины, – продолжал увещевать Тэн и вдруг запнулся. – Ведь вы ее любите. Как вы можете? – он растерялся.

— Я не могу платить жизнями сотен детей за жизнь даже самого дорогого для меня человека. Просто не могу, – мертвым голосом произнес я.