Юрий Корчевский - Язычник

Приняв важное для себя решение о дальнейшей жизни, Илья успокоился, обрел душевное равновесие, поскольку поставил перед собой цель. Он даже город себе для жительства подобрал – Псков. Там он еще не был, никому не насолил, врагов не приобрел. И город к Ростово-Суздальскому княжеству не относится, в нем разыскивать Илью не будут.

Постепенно стало теплеть, день удлинился, солнце уже реже пряталось за тучи. Через месяц снег стал днем подтаивать; ночью его прихватывало морозом, и образовывался наст. Обозы, кому надо было срочно, передвигались по ночам – торопились торговые люди вернуться в отчие края. Еще две седмицы – и дороги развезет, непроезжими станут. Тогда все, движение замрет надолго – на месяц, пока дороги не просохнут и реки не вскроются. Да и когда лед сойдет, судоходство не сразу наладится – половодье, когда по рекам мусор несет, а то и деревья поваленные. Столкновение с таким «топляком» грозит повреждением обшивки и гибелью судна, команды и товара.

Постояльцев на постоялом дворе убавилось, а вскорости и совсем не будет.

Илья чувствовал беспокойство, томление в груди. Высохнут дороги – в дальний путь отправляться придется. Одному – привычно, а с женой – другое дело. Надолго бросать Марью в Ладоге Илья не хотел. В Ярославле на постоялом дворе – опасно, неизвестно, чем бунт обернется. Вдруг погром или опять неудача?

Один он выбрался из Новгорода удачно. В случае, если бы его попытались задержать, он не колеблясь взялся бы за меч. Но его возвращение больше походило на бегство. Струсил? Нет! Но в бою на Горбатом мосту участия не принял, толпу язычников защищать не стал. Единственная польза для древней веры – спас волхва. Да, Борг – жрец на Северо-Западе Руси известный, идут за ним люди. Но он только жрец, своеобразный посредник и толкователь между паствой и пантеоном богов. А кто их хоть раз видел? Да, идолы на капищах стояли, ликом иногда грозные, как Перун. Деревянная фигурка Макоши при Илье всегда, и голос ее он в своей голове слышал. Но ведь не видел никогда, даже в снах. Может, голос – только галлюцинация, бред воспаленного мозга? Мало ли что могло случиться во время переноса во времени? Умом повредился?

А с другой стороны – ведь ее чарами он оказался здесь, а не умер от голода на «Любови Орловой». Получается – существует богиня. Говорят, простые смертные богов видеть не могут. А как же волхв? Он тоже Макошь, Перуна и Велеса не видит? Или ему больше дано?

Вопросов много, ответов нет, да, наверное, и не получит он их никогда. Марье все-таки намекнул, что вскорости они переедут в Ярославль.

– Избу купим? – тут же обрадовалась она. – Так хочется свое жилье иметь, хозяйкой быть, тебе что-нибудь вкусное приготовить.

– Нет, дела у меня в Ярославле.

– С волхвом? – догадалась молодая жена.

– С ним, – кивнул Илья, – но слово даю – в последний раз. Потом в Псков уедем, избу купим и заживем спокойно, как все люди.

– Правда? – обрадовалась Марья.

– Я тебя не обманывал никогда.

Лицо Марьи как-то просветлело – ей хотелось стабильности, покоя. Соседками и подружками обзавестись, о женском поболтать – в Ладоге она жила уединенно и скучно.

Так прошел еще месяц. Снег стаял, но в низинах было еще влажно, грязно. Торговые люди и селяне уже сложили сани в сараи – до следующей зимы, и приготовили телеги. Еще пару недель – и пойдут обозы по необозримым просторам Руси.

Не знал Илья, что Бокуня окажет ему медвежью услугу. Уже и расстались они давно и мирно, а как-то, сидя в трапезной в Великих Луках, живописал он, как от нападения волчьей стаи отбивался. О Ратиборе поведал, воине славном.

Повосхищались собеседники, подогретые пивом, языком в восхищении поцокали, да к несчастью был среди них соглядатай – лазутчик княжества Владимиро-Суздальского, прикормленный Вышатой. Поскольку между усобными и великим князьями дрязги и войны часто велись, шпионажем ни одно княжество не брезговало. В качестве лазутчиков использовались чаще всего купцы, перемещавшиеся по всем землям, а еще – послы, использовавшие, в свою очередь, подкуп местной знати.

Купчина именем Жихарь услышанным заинтересовался:

– А когда это было?

– Да вот под Коляду языческую, тогда в Новгороде Великом волнения были. Язычники на Горбатом мосту и Софийской стороне мятеж подняли.

У Жихаря сразу подозрения возникли – а не о Ратиборе ли речь?

– А как воина звали?

– Ратибор.

Жихарь едва не подпрыгнул на скамье – все в цвет! И Вышата уже не раз о сем человеке говорил.

– Сыскать бы Ратибора! Да живьем его взять! Уж я бы с ним поговорил у ката в подвале! – И глаза загорелись злобным блеском. Видно, насолил этот Ратибор воеводе.

– Да, такие умелые и отважные бойцы не каждый день встречаются, – поддакнул Жихарь и щедро подлил Бокуне пива в кружку, помня: «Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке».

– И я говорю! – Бокуня отпил пива и звучно отрыгнул пивным духом.

– Ну а где вы расстались? В Новгороде?

– Не-е-е-т! – Бокуня покачал пальцем перед носом у Жихаря. – Он со мной до Ладоги ехал, назад возвращался. Живет он там.

У Жихаря на языке много еще вопросов виднелось, но он любопытство умерил, иначе подозрительно будет. Он узнал главное – где находится Ратибор, так ненавидимый Вышатой. За такие сведения от воеводы можно серебряную деньгу получить, не меньше. Не бывает таких совпадений. Имя сходится, а кроме того, Вышата обмолвился – язычник Ратибор. Вот и в Новгороде восстание языческое было.

Через неделю Жихарь с обозом отправился в Ярославль – свой товар продать, меха купить – зимний мех у иноземцев ценится. У зверья подшерсток по холодам густой, шубы да шапки теплые и легкие выходят. А от Ярославля до Суздаля не так далеко, можно воеводу обрадовать.

До Ярославля обоз добирался долго, кое-где дороги еще непроезжими были, приходилось обходы искать. Зато Жихарю повезло, его обоз первым был, что пришел из западных земель. А пуще того – в Ярославле сам Вышата оказался с дружиной княжеской, младшей.

Этим же днем Жихарь к воеводе пробился. Дружинники пропустили, только когда он тайное слово сказал.

Вышата был озабочен. Из восстания мятежников в Суздале выводы он сделал, за зиму через доверенных лиц организовал во всех городах княжества, особенно отдаленных от столицы – Галиче, Устюге, Юрьеве, Угличе, – сеть осведомителей. Где денежку его люди обещали, где – послабление от податей, а где и угрозами принудили. А уж про Ярославль – город торговый и крупный, стоящий на перекрестке торговых путей, воевода в первую очередь озаботился, получив взбучку от князя. А как же, проморгал готовящийся мятеж в Суздале, виноват. Зато урок получил, опыт приобрел. Заботой воеводы было не только отражение внешних врагов княжества, но и внутренних угроз, могущих ослабить устои княжеской власти. Потому-то и за дело взялся рьяно.