Андрей Посняков - Щит на вратах

— А ну, кто больше! — закричал человек с шапкой. — Кто же обнажит нашу Катрию?

Монеты полетели чаще.

— Ну, не жалейте же серебра, свободные граждане!

Судя по огорченной морде кассира, серебра явно ни у кого из собравшихся не было, а у кого и было, так те вполне благоразумно не собирались тратить его неизвестно на что. Ну, сбросит жеманная Катрия тунику, и что? Экая невидаль — голая девка.

Из освещенного светильниками вертепа вышел какой-то парень с красивым, но несколько потасканным лицом и циничным взором. Встал за танцовщицами, картинно опираясь на плечо мускулистого зверовидного мужика, видимо охранника.

Диомид быстро потащил князя за липы.

— Это Пулад, хозяин гетер. — Он кивнул в сторону красивого парня. — Мы сталкивались с ним как-то. Не хочу, чтоб узнал.

К Пуладу подбежал мужичок с шапкой, небрежно, без особого подобострастия, поклонился, шепнул что-то на ухо, обернулся к танцовщицам… Жукоглазый, чернявый, с круглым, как бубен, лицом, смуглым, испещренным морщинами.

Хельги вздрогнул. Призрак из прошлого? Нет, не может быть! Тот давно сгинул на каторге вместе с Лейвом Копытной Лужей. Князь еще раз всмотрелся… Жукоглазый уже бежал обратно к зрителям… Нет, показалось.

Пулад повернулся и кому-то кивнул.

— А вот и я! Что, не ждали?! — громко заверещав, выбежала в круг еще одна гетера, совсем уже старая. На ходу сбросив одежку, бесстыдно затрясла грудью.

— Аи, молодец, Вифиния, давай, покажи им! — подбодрили в толпе.

Старуха обняла Хеломиду, покружилась с ней, потом вдруг обе, словно сорвавшиеся с цепи собаки, под свист и хохот присутствующих набросились на более молодую Катрию. Вмиг повалили ее на землю, сорвали тунику.

— Танцуй, тварь! Чем ты лучше нас?

Катрия, закрывая лицо руками, встала.

— Танцуй, а то расцарапаем рожу!

Девушка сделала несколько неуверенных, стыдливых движений. Потом обреченно махнула рукой. Музыканты заиграли громче, жукоглазый снова зашнырял в толпе.

— Ну, бросьте хоть меди…

— Несчастная дева, — проговорил кто-то совсем рядом.

— Не смеши мои сандалии, Кариан, — послышался в ответ каркающий смех. — Она такая же несчастная, как и остальные. Это все плохой театр, и роли, уж ты мне поверь, четко распределены, я не первый раз здесь. О, явился сборщик… Х-ха-рон… Кинь ему обол, Кариан, пусть жирует!

— А вот и стража. — Диомид ткнул засмотревшегося на действо князя кулаком в бок. Хельги обернулся и увидел десяток вооруженных воинов в панцирях, шлемах, со щитами и копьями. Князь покачал головой.

— Ну вот, сейчас всех разгонят.

— Разгонят? — рассмеялся юноша. — Плохо ты думаешь о Пуладе. Смотри!

Хельги увидел, как от остановившихся невдалеке воинов отделился один, в богатом плаще, накинутом поверх доспеха, — видимо, десятник. Вразвалочку подошел к Пуладу. Тот улыбнулся, кивнул, подозвал жукоглазого. Послышался звон монет.

— За все заплачено, — пояснил Диомид. — Веселись, рванина, гуляй!

— Как бы поговорить хоть с кем-нибудь? — напомнил князь.

— Поговорим. Вот закончатся танцы, и поговорим.

Музыка вскоре стихла. Жрицы свободной любви, уперев руки в бока, внимательно разглядывали поредевшую толпу, выискивая возможных клиентов.

— Ну, у кого найдется десяток медях? — похлопала себе по бедрам старуха — впрочем, не такая уж старуха, просто потасканная некрасивая баба с усталым лицом.

В толпе засмеялись.

— А за обол не согласишься?

— Два! Вифиния, даю два!

К сожалению, больше ей никто не давал. Вздохнув, гетера углядела клиента и, взяв его за руку, потащила в трущобы.

Второй танцовщице, Хеломиде, повезло больше — удалось продаться за пять медных монет. Что же касается Катрии, то она — еще молодая и вполне симпатичная, видно, не так давно начала заниматься своим ремеслом — клиентов среди собравшихся оборванцев не искала. Остановившись у лип, посматривала на красавца Пулада, азартно спорившего с вывалившими из притона людьми — по виду сущими разбойниками. Похоже, сутенер был занят. Зато жукоглазый помахал куртизанке рукою — подожди, мол. Впрочем, молодая гетера вовсе не собиралась его ждать. С тоской посмотрев на Пулада, отвернулась.

— Катрия, — выйдя из-за лип, позвал Диомид.

— Ой. — Увидев его, девушка явно обрадовалась. — Красавчик! Да ты не один… И твой друг такой импозантный мужчина. Кто он?

— Горшечник.

— Я почему-то так и подумала, что не какая-нибудь рвань. Будете сразу вдвоем или по очереди? — деловито осведомилась она. — Вдвоем дороже.

— Идем, — оглянувшись, кратко сказал Диомид.

Кивнув, Катрия поправила тунику и пошла следом. Они вышли на узенькую кривую улочку. Из проходившей рядом клоаки невыносимо тянуло дерьмом.

— Я хочу любить тебя, дева, — остановившись, заявил Диомид. Куртизанка нагнулась и с готовностью задрала подол.

Юноша засмеялся.

— Нет, не здесь, не у клоаки. И позже. Моему другу, горшечнику, в прошлый раз очень понравилась твоя подружка, Кара. Где она? Что-то ее сегодня не видно.

— Видать, приболела, — разочарованно пожала плечами Катрия.

— Получишь денарий, если проведешь в ее дом.

— Денарий?! — Девушка обрадованно сверкнула глазами. — А точно дашь?

— Я ведь никогда, не обманывал тебя.

— Да, не обманывал… А зачем вам Кара? Я ведь ничуть не хуже!

— Кара — та самая девушка, что сбежала из какого-то жуткого вертепа? — спросил князь.

— Да, она говорила что-то такое, — кивнула Катрия. — Но я особо не слушала — не люблю всякие ужасы.

Хельги вытащил из кошеля денарий, блеснувший в свете луны.

— Возьми и веди.

— Стойте! — прислушался Диомид. — Кажется, там, в клоаке, кто-то ползет!

— Да кто там может быть? — Бережно спрятав денарий, Катрия рассмеялась. — Видно, пес какой-нибудь роется в отбросах. Как бы не покусал… Идем. Тут не близко, надобно обойти клоаку, не пойдем же наперерез, по дерьму.

Повернувшись, Хельги и Диомид пошли вслед ав юной гетерой по узкому переулку, и серебряная луна светила им в спины.

Едва они отошли, поднял голову прятавшийся в клоаке человек, проводил ушедших злобным взглядом и, усмехнувшись, выбрался из клоаки с другой стороны, побежал, распространяя вокруг запах фекалий.

Свернув за угол, с ходу перепрыгнул забор, постучал в ставни.

— Кара, открой! Это я, Истома. Принес от Пулада лекарство.

— Лучше бы ты принес серебро, — недовольно загремела запорами Кара. Открыв дверь, выглянула во двор.

— Ну, давай же свое лекарство.

— Н-на!

Хельги с Диомидом еле поспевали за куртизанкой, ориентирующейся в хитросплетениях улиц куда лучше их. Миновав небольшую площадь, свернули к садам, вызвав истошный лай псов, затем юркнули в узкий переулок, обдирая об заборы локти, уперлись в спину остановившейся куртизанки.