Михаил Королюк - Инфильтрация
День Победы — тут слов не надо, лишь молча склонить головы перед памятью павших и мужеством выживших. Тогда мы отстояли право быть собой.
И День космонавтики, когда мы, советские, вышли в космос.
Три шага, три ступени в будущее, и мы по праву ими горды. Это — наше, и ни зачернить, ни заплевать это невозможно.
Легко жить, когда у тебя за плечами растут крылья от понимания, что ты на правильной стороне Истории. Такое ощущение исторической правоты дорогого стоит. Ты уверен в своей правоте — вот фундамент советского счастливого мироощущения.
Девчонки пришли в парадной форме, с шикарными бантами, мальчишки — в светлых рубашках. На входе в школу висит стенгазета — ракета, распластавшись по диагонали громадного ватмана, несет в будущее лучших учеников и учителей.
На классный час Яся принесла из дома семейный альбом, в котором уже двадцать лет тщательно собираются вырезки из газетных сообщений. Сбившись в кучу, рассматриваем пожелтевшие страницы. Первая полоса «Правды» от пятого октября 1957 года со скромным, в одну узкую колонку, заявлением ТАСС «Первый в мире искусственный спутник Земли». Развернув вырезку на всю длину, Яся дочитывает вслух последний абзац:
— «Искусственные спутники Земли проложат дорогу к межпланетным путешествиям, и, по-видимому, нашим современникам суждено быть свидетелями того, как освобожденный и сознательный труд людей нового, социалистического общества делает реальностью самые дерзновенные мечты человечества!»
Листаем дальше. Вот Белка и Стрелка, «Луна-1», «Луна-2», «Луна-3» и снимки обратной стороны нашего спутника. По праву первооткрывателей мы, советские, нанесли на карту Луны имена лучших представителей человечества: Жюль Верна и Лобачевского, Максвелла и Менделеева, Пастера и Курчатова…
А вот дальше, среда 12 апреля 1961 года. Крупным шрифтом заголовок «Советский человек в космосе!» Ниже — первая фотография Гагарина, биография космонавта, официальные сообщения, фотографии стихийных уличных демонстраций в советских городах…
Вглядываюсь в лица счастливых людей из шестьдесят первого и завидую. Они умели всем сердцем искренне радоваться успехам своей страны. Сейчас это умение считать страну «своей» умалилось, а в будущем может и совсем исчезнуть. Дезинтеграция общественного сознания — вот что это такое. Первый шаг назад во тьму, в пропасть небытия человечества…
На оборотной стороне — короткая врезка «Об успешном возвращении человека из первого космического полета». Прокашливаюсь и, подражая Левитану, озвучиваю текст:
— «После успешного проведения намеченных исследований и выполнения программы полета двенадцатого апреля тысяча девятьсот шестьдесят первого года в десять часов пятьдесят пять минут по московскому времени советский корабль „Восток“ совершил благополучную посадку в заданном районе Советского Союза. Летчик-космонавт майор Гагарин сообщил: „Прошу доложить партии и правительству и лично Никите Сергеевичу Хрущеву, что приземление прошло успешно, чувствую себя хорошо, травм и ушибов не имею“».
— Ура!!! — дурачась, кричит Пашка.
Крик охотно подхватывают, и это искренне выдыхаемое «ура» несется из нашего класса по школьному коридору, рассыпаясь эхом на лестничных клетках.
— А я читал в «Технике — молодежи», что американцы скоро будут на солнечных парусах летать, — возбужденно размахивая руками, говорит Паштет, и все с горящими глазами начинают обсуждать звездные клиперы и пилотируемые полеты к звездам.
Разговор рассыпается на группки, за спиной спорят о пришельцах, упоминая наскальные росписи Наски и колонну из чистого железа в Индии, рисунок инка в ракете и египетские пирамиды. Ор стоит, как посреди колонии чаек.
Обвожу взглядом эти живые лица. Главное, не забыть потом, сидя на холоде, ради чего я здесь появился. Откладываю про запас в память избранные кадры — то маму, готовящую завтрак, то девчонок, беззаботно играющих в классики во дворе, то, вот теперь, своих одноклассников в момент осознания отсутствия преград перед Человеком.
Среда 13 апреля 1977 года, 16:40
Ленинград, Басков переулок
Над головой первой приметой приближающегося лета раскинулось ярко-синее небо. Порывы воздуха холодны, но затылок уже вовсю греет солнце. Еще две недели, и начнут лопаться почки, щедро сбрасывая на землю липкую чешую.
Стою посреди пустынного Баскова переулка напротив непримечательного старого дома и, чуть прищурившись, рассматриваю объект. Обшарпанные стены тускло-серого цвета, врезками в фасад — парадное, вход в булочную и низкий прямоугольник подворотни. Ничего необычного.
Огляделся по сторонам и преступной походкой двинулся в ворота. Глухой двор-колодец встретил вязкой тишиной. Контрапунктом к редкому миролюбивому курлыканью голубей раздается хищный скрежет их же когтей по жести карнизов. Темные пыльные окна враждебно следят за моим продвижением по вечно сумрачному дну. Отсеченный от звуков городской суеты и света дня, я почувствовал себя на дне Марианской впадины.
Повертев головой, обнаружил цель. Странная конструкция из потемневших досок, вероятно, остов какой-то самодельной мебели, в углу двора, сразу за помойкой. Она, я узнал ее.
Подошел и, встав на нужную перекладину, попробовал, подпрыгнув, сломать. Доска лишь упруго пружинила в ответ. Ее время еще не пришло. Еще четыре года она бы гнила под дождем и снегом, чтобы однажды прощально хрустнуть под ногой играющих мальчишек и выбросить на асфальт из выдолбленного тайника восемьсот с мелочью граммов золота девятисотой пробы.
Придется ускорять процесс. Еще раз внимательно оглядев окна, полез в сумку за молотком и долотом.
Хватило шести ударов по долоту и пинка ногой напоследок. Широкая доска не выдержала и раскололась вдоль, обнажив на сломе высверленный паз. Орудуя долотом как рычагом, приподнял из паза тонкий и неожиданно тяжелый сверток. Пересчитывать буду дома, но и так знаю, что без обмана, девяносто четыре николаевских червонца.
«В одном червонце восемь и шесть десятых грамма золота девятисотой пробы. Это округленно… округленно порядка восьми с половиной тысяч рублей, — весело насвистывая, на ходу провожу в уме калькуляцию. — Есть на что сводить девушку в кафе. А если переводить в доллары с учетом моего плана, то через год это можно скинуть где-то в диапазоне между пятнадцатью и двадцатью тысячами. И останавливаться на этом я не собираюсь».
Душа, ликуя, пела. Жаль, спиртное мне еще рано, сейчас фужер шампанского за успех безнадежного дела не помешал бы.
Среда 13 апреля 1977 года, 14:30