Виктор Дубровский - Трое в подводной лодке, не считая собаки (СИ)
— Правда у всех своя, — ушёл от ответа Константин, — Слава нам сейчас расскажет.
— А хотя бы год, минимум, нужен на то, чтобы приготовить потребное количество леса. Желательно лиственницы. Нарубить, привезти, просушить как следует. И не пороть горячку, как Баташевы, у которых Запасный пруд оказался ниже Верхнего, на котором основной завод стоял. То есть нужна топосъемка местности, тщательное планирование и всё такое, чем должен заниматься наш Главный Инженер. Ферштейн?
— Яволь, мой генераль, — ответил Саня.
— Вот в таком вот, значицца, аксепте. Пятилетку, чтоб не нарушать добрых традиций, выполним за три года. То есть, при крайнем сроке в пять лет, продукцию мы должны дать через три года. Пусть даже не товарную, но чтоб было, что показать высоким инспектирующим лицам. Так-сь. Да. А потом разовьёмся по ходу дела. Саня, ты проджекты уж рисуй на три этапа. Вообще, я считаю, что самое трудное в данном деле — это получение разрешения от Берг-коллегии, ведь там придётся общаться с чиновничеством, о котором мы никакого представления не имеем. Но есть надежда, что Ефим Григорич столкуется с Брюсом. Ну и придётся, наверное, подмазать кое-кого.
Костя тяжело задышал и набычился.
— Костя, не сопи так сильно, за административный ресурс придётся платить, это закон природы. Никакого важного дела нельзя было сделать, не дав им взятки; всем им установилась точная расценка с условием, чтобы никто из них не знал, сколько перепадало другому. Это были истые дети воспитавшего их фискально-полицейского государства с его произволом, его презрением к законности и человеческой личности, с притуплением нравственного чувства. Конец цитаты, Ключевский. Это, к слову, о птенцах Петровых.
— Ладно, — согласился Константин, — дадим, только немного. А то каждому платить, так и денег не останется. В смысле, на вино и женщин. Мне так проще в рыло дать, чем денег.
— Дашь ещё, какие проблемы. Как бумажка будет на руках, так сразу и дашь. Так, давайте уж сразу перейдем к пунктам два и три. Если уж ехать в Питер. Разрешение на гимназию, разрешение на типографию.
Анна Ефимовна молча просидела всё совещание, но потом, когда Ярослав закончил свои речи, произнесла:
— Вы собирайтесь покамест, а мы со Славой посчитаем, что нам будет потребно до лета потратить.
— Да, да, — поддержал её Слава, — бюджет накропаем, пока суд, да дело. В заключение хочу сказать, что в Петербург нужно попасть до февраля, пока Верховный Тайный Совет не создали. А то потом втрое придётся платить, хе-хе.
— Ну и хорошо, — ответил Костя, — мы тоже что-нибудь напишем. Ефим Григорьевич, надо бы с трофейными бумагами разобраться, может, что полезное придумаем. А что ты за гимназию затеял?
— А-а-а… тут такое дело! — ответил Слава. — Ну они, вообще-то, всякое образование на болту вертели…
— Слава! — возмущённо воскликнула Анна.
— Прости, к-хм… забили в смысле, болт, на всякое образование, дескать, раньше жили, и теперь проживём. Но есть подвижки, да, есть обнадёживающие сигналы. В общем, я им на пальцах объяснил, что каждому не под силу держать трёх учителей, но сообща получат достойное образование. Ну и Сашкина репутация тоже кое-чего значит.
Когда к старику Романову пришли первые ходоки с просьбой переуступить контракт Шубина, Слава сделал стойку. Когда пришли вторые и третьи, он сообразил, что популярность Шубина растёт день ото дня, он один, а помещиков много, и сразу включился в работу. Он проявил недюжинные способности агитатора за процветание народного образования. Некоторые соседи долго не могли понять, почему они пожертвовали на начальную уездную школу денег, если дети их уже давно выросли, а внуков пока не ожидалось. Но противостоять всем тонкостям Славиных логических построений не могли. Он многозначительно водил пальцем справа налево, и весьма, весьма убедительно говорил, что вопрос с разрешением на школу вообще не стоит, потому что это привилегированное учебное заведение для дворянских детей, а вот если уважаемые господа захотят, то можно будет вести речь и о гимназии! Но и с гимназиумом практически решён. Ну, остались мелкие шероховатости, а так вообще, бумага практически в кармане. И даже прозрачно намекал на некие обстоятельства, весьма деликатного свойства, разглашать которые, в силу их принадлежности персонам очень высокого ранга, никак не сообразуется с понятиями дворянской чести, и что благодарность не преминет настичь все участвующих в этом мероприятии лиц. Слабым утешением потраченным деньгам было обещание внести их фамилии на бронзовую мемориальную доску, на которой будут высечены имена всех жертвователей.
— Слава у нас гений, однозначно. В смысле гений чичиковщины и хлестаковщины. Я его иной раз слушаю, а рука сама тянется в карман за деньгами, пожертвовать на богоугодное дело. Славка может убедить в чём угодно даже самых косных ретроградов.
— Ты насчёт хлестаковщины поосторожней. Не посмотрю, что я интеллигентный мужчина, могу и кочергой огреть!
— А ты не пробовал деньги просто так брать? — спросил Костя, — на помощь голодающим Зимбабве или на устройство приютов для бездомных кошек?
— Я что, совсем идиот, что ли? Надо ж хоть какую-то совесть-то иметь!
— Ни одно доброе дело не останется безнаказанным, зуб даю. Ты бы лучше акционеров в наше дело привлекал.
— Нет. Это, извини, совсем другой коленкор. Собрать деньги на школу — это одно, а вот работать со всякими непроверенными людьми — это другое. Тут осторожность нужна. Нет, я пробовал. Но, прикинь, у всех будто одна мысль в голове — про триста процентов годовых, и, главное, ничего делать не надо. Нет, я не хочу разочаровывать людей, они же потом, как их ожидания не оправдаются, с говном нас съедят.
— К-хм… — сказал Костя, — интересная мысль про триста процентов. К-хм. Известная всем схема в чистом виде, надо будет потом… Но вы не отвлекайтесь, не отвлекайтесь, господа.
— Ну и ещё одна немаловажная деталь: нынешний народ органически неспособен работать в компаниях. Проверено на практике, и хорошо, что не нами. При первом же удобном случае норовит вывести капиталы из дела, или, того хуже, начинает делить основные средства. Ну их нафик, теперь и сами справимся, с такими-то деньжищами.
Те деньги, что привёз Константин, всех нормальным образом воодушевили. Казалось, все препоны позади, только надо немного поработать, и оно всё само образуется. Главное, есть деньги.
Встреча с купцом началась с того, что Костя сразу расставил все акценты в нужном месте. Пару раз промахнулся, уж больно увёртливым оказался купчишка. Но, в конце концов, прижал его в углу двора.