Юрий Корчевский - Диверсант [HL]

Оказалось, что при себе документы были только у танкиста, и то потому, что он не переодевался.

Саша укоризненно покачал головой.

— Старшой, посмотри сюда!

Вилли нашёл карту, открыл её.

— Смотри — вот Смоленск. Вокруг него немецкие позиции. Похоже, окружён город.

— Сейчас времени нет, потом посмотрим. В машину! Нам надо успеть по тёмному времени проехать как можно дальше.

Они вышли из избы. Непривычно было видеть окруженцев в полной полевой форме немецких пехотинцев. Одно бросалось в глаза — многодневная щетина.

Саша бегом вернулся в избу — где-то он видел бритвенные принадлежности. Вот они: бритва, помазок — всё в коробочке. Он схватил её и — бегом к машине.

Парни стояли у грузовика.

— Так, Вилли, ты рядом с водителем садишься. Документы немецкие не забыл?

— Нет, вот они.

— Всех пятерых?

— У меня только четыре книжки.

Саша рванул за угол, вытащил из кармана убитого часового солдатскую книжку и протянул её Вилли.

— Держи!

— Володя, играешь роль раненого в челюсть. Едешь, не нарушая правил. Когда выйдем на большак, лучше прибиться к какой-нибудь колонне — одиночный грузовик могут остановить для проверки. И молчи! За тебя Витя говорить будет. Все остальные — в кузов!

Откинув брезентовый полог, окруженцы забрались в кузов, и грузовик тронулся. Танкист сначала переключал передачи неуверенно, рывками, но потом приловчился.

На грунтовке трясло, но потом выехали на более гладкую дорогу, похоже — гравийный грейдер. Машина пошла ровнее, мягче.

Саша сидел у заднего борта, периодически поднимая полог и поглядывая на дорогу. Попутных и встречных машин не было.

«Бюссинг» шёл по грейдеру ходко — километров пятьдесят. Для огромной махины это было очень неплохо. Потом грузовик стал притормаживать и остановился. Послышалась лающая немецкая речь.

— Хлопцы, пост немецкий! Ложитесь и притворитесь спящими.

Все повалились на какие-то тюки и закрыли глаза. Саша выхватил нож, взял его обратным хватом. Со стороны не заметно, а в случае непредвиденных обстоятельств можно быстро и без шума убрать патрульного.

Хлопнула дверца, послышался голос Вилли, отвечавшего на вопросы патрульного. Раздались шаги, полог приоткрылся, блеснул свет фонарика — патрульный обвёл спящих солдат лучом. Саша натурально пробормотал что-то невнятное и повернулся на правый бок.

Полог опустился, и патрульный спрыгнул с фаркопа. Немец вместе с Вилли отошли к кабине и разговорились, Судя по тону, разговор был весёлым.

Ещё раз хлопнула дверца, и грузовик тронулся.

— Фу, пронесло! — Саша смахнул со лба капли выступившего пота.

— Ну и нервы у Витьки! Я уже думал — стрелять придётся, — сказал, позёвывая, Иван.

— Выручил парень. Я тоже немного струхнул, — признался Саша.

Зато пушкарь Сергей захрапел.

— Эй, Серега, не прикидывайся, пост уже проехали.

Но Сергей натурально спал. Иван с Сашей засмеялись. Усталость и нервы сделали своё дело — отключился человек.

Машина миновала Воронино, Вильчицы, Бабичи, Дубровно. Катился бы так и катился.

У деревушки Застенки вновь остановились. Названьице, прямо скажем, невесёлое, учитывая немецкую оккупацию.

По дороге проходила немецкая автоколонна с включёнными синими фарами. Едва проехал последний грузовик, как «Бюссинг» тронулся и пристроился в хвост колонне. Правда, упала скорость — колонна шла со скоростью километров сорок; но зато её нигде не останавливали.

Проехали, судя по дорожным указателям, Красное. Затем повернули направо — дорога теперь шла на восток.

Ночная темень стала сереть.

Саша пробрался к кабине и постучал по крыше кулаком. Грузовик сбросил ход, остановился. Из окна кабины высунулся танкист.

— Чего случилось, старшой?

— Светать начинает. Выбирайте место, съезжайте в лес.

— Так ведь хорошо едем.

— В лес, я сказал!

Грузовик проехал ещё немного и свернул с дороги. Сразу затрясло. «Бюссинг» остановился, мотор заглох.

— Выходим, хлопцы. Как говорят в армии — оправиться и отдохнуть.

К Саше подошли Вилли и танкист.

— Хорошо ведь ехали за колонной — что в лес свернули?

— Вы посмотрите на свои рожи! Щетина такая, что ни один документ не поможет.

Танкист провёл по щеке рукой — под ладонью зашелестело-затрещало.

— И правда…

— Будем днём отдыхать здесь. Привести себя в порядок! Бритвенный прибор я прихватил. А вечером — снова в дорогу. Заодно определимся, где мы, и посмотрим, что в кузове. Ищите ручей или речку.

Далеко ходить не пришлось — совсем рядом журчал маленький ручеёк.

— Вилли, ты скажи, чего с патрульным болтал так долго?

— Он берлинцем оказался, и по моему говору решил, что я его земляк — вот и поболтали. А я же улиц не знаю — чуть не вляпался. Хорошо, вспомнил одну, Фридрихштрассе называется — вроде жил там.

— М-да, рискованно.

— Всё равно ведь проскочили. А пешком бы неделю, как не больше, топали.

— Ладно. Давай карту, надо определяться. Не запомнил, как последний населённый пункт называется?

Вилли отрицательно покачал головой, а Саша с тревогой подумал о том, что парень-то он хороший, окруженцам нужный, но вот навыков у него нет.

Саша всмотрелся в карту. Названия на немецком, но понять вполне можно. И карта классная, лучше нашей — со всеми деталями, вроде отдельно стоящего колодца. Готовились нацисты к войне!

Он постарался припомнить населённые пункты, которые проехали. Указатели были не везде и только на немецком, да ещё и темно. «И когда только немцы успели свои указатели поставить? Похоже, мы сейчас здесь», — Саша прикинул расстояние. Выходило, что до Смоленска — километров восемьдесят, может — немного меньше. Курвиметра нет, точнее не определишь. Хотя — вот железная дорога, переезд недавно проехали. Она тут одна и идёт поперёк шоссейки. Так ведь это уже не белорусская — смоленская земля.

— Сергей, посмотри, что в кузове, — распорядился Саша.

Пушкарь забрался в грузовик и вылез сконфуженный.

— Старшой, не пойму ничего! Пакеты какие-то длинные, из бумаги.

— Витя, посмотри ты.

Вилли забрался в кузов и вскорости вылез, держа в руках плотный пакет из крафт-бумаги.

— Командир, ты знаешь, что это? — он потряс пакетом.

— Понятия не имею, — недоумённо пожал Саша плечами.

Ему стало интересно — для трофеев, что ли?

— Немцы в таких пакетах убитых своих хоронят.

— С чего ты взял?

— Да вот же, написано на них!

— Тьфу! Мы что, вырезали похоронную команду? И грузовик их?

— Вроде того.