Связи решают все - Алекс Русских

В конторе меня уже ждали, что понятно — о том, что машина должна привести образцы, все прекрасно знали, так что начальство на месте, заодно и капитан от МВД присутствует, причем в форме. У меня по описи приняли мешки, осмотрели их на предмет повреждений. Пломбы на месте, все в порядке. Документ составили, завизировали. Оказалось, еще не все. Главный геолог прокашлялся и сообщил, что поступил сигнал о том, что у меня в вещах могут находиться драгметаллы.

— Вы можете предъявить вещи для проверки?

— Ничего такого у меня нет и быть не может, — ответил я совершенно спокойно, — Если у вас есть обоснованные подозрения, то давайте поступим по закону. Это значит оформления постановление об обыске, протокол, приглашение понятых. Просто так я потрошить свое грязное белье у всех на глазах не буду.

По лицу капитана мелькнула тень. Понятно, кто инициатор провокации. Но, похоже, цель у него не уголовное дело на меня завести, а заполучить информатора.

— Почему вы не хотите показать вещи? — тут же задал он мне вопрос.

— Да потому что, если действительно был сигнал, то его должны зафиксировать. Если подозрения обоснованы, то должно быть возбуждено уголовное дело. Следовательно, все дальнейшие действия должны проводиться согласно закону. А иначе вы мне сейчас подложите что-то левое и скажете, что это мое. Нет, только протокол и понятые.

— Ты совсем, Гарин? Еще не хватало тебе подкладывать что-то? — это уже Вершинин голос подал.

— Да все просто, есть правила, по которым должен проводиться обыск, если они нарушаются, то, что мешает и дальше по этому пути пойти?

— Да какой обыск? Речь идет об осмотре, — взвился капитан.

— Если был сигнал, то с какого рожна осмотр, если дело может идти об уголовной статье? — я явственно читаемую насмешку в голос подпустил, — И сразу вопрос — я какой именно был сигнал и когда? Если по радио сообщили, когда мы ехали, то это можно проверить, текст радиограммы заносится в бланк связи. А других возможностей не было, разве что через водителя могли передать, так его никто не опрашивал, он на улице находится. Согласитесь, товарищи, что получается как-то странно и непонятно.

Мое спокойствие ввело собравшихся в непонятное. Вот не должен студент так себя вести. Слишком независимо, совершенно ничего не опасаясь. Да и аргумент о странности якобы имевшегося сигнала на геологов подействовал, больно вопросительно на участкового они уставились.

А вот капитан мой намек намеренно проигнорировал, опять попробовал надавить:

— Ты понимаешь, что, если мы проведем осмотр с протоколом, то в случае обнаружения запрещенных вещей ты можешь сесть на два года, а то и больше? Из института тебя выгонят и ни на одну нормальную работу не возьмут.

— Понимаю. А так же понимаю, что тогда я привлеку прокуратуру, подниму связи в обкоме и горкоме Магадана. Знакомства у меня обширные, так что просто так приписать мне ничего не удастся. В случае открытия дела я подключу всех своих высокопоставленных магаданских и московских знакомых, а заодно зарубежные связи. Представьте себе заголовки в зарубежной прессе о том, что в СССР снова набирает силу ГУЛАГ, репрессируют всемирно известных писателей.

— Чего? — вытаращился на меня капитан, — Какой всемирно известный? Чего ты несешь?

— Плохо вы информацию собираете, товарищ капитан, — я уже иронии не скрывал, — Я действительно состоявшийся писатель и драматург. Мои книги изданы более, чем тридцати странах мира, два фильма по моим сценариям сняты, причем в США, в Москве режиссером Захаровым поставлен спектакль по написанной совместно пьесе. Я лауреат премии Ленинского комсомола, четырех зарубежных литературных премий, самой престижной в мире кинопремии Оскар за лучший сценарий. Награжден орденом Дружбы Народов, причем орден вручал мне лично генеральный секретарь Компартии СССР. Доходы у меня, кстати, такие, причем совершенно официальные, что мне эти граммы золота — это даже не смешно. Вы, товарищ капитан, не того человека нашли для провокации. А еще я корреспондент газеты «Магаданская правда». И работу мне искать незачем, я вхожу в Союз Писателей СССР, что позволяет мне вообще не работать.

— А какого тогда ты здесь делаешь, а не в Москве? — опять подал голос Вершинин.

— А почему нет? Мне нравится геология, у меня уже три профильные публикации в отраслевых журналах имеются. Надеюсь со временем кандидатскую защитить.

— Так вы точно утверждаете, что у вас ничего нет запрещенного?

— Нет, совершенно ничего.

— И никаких образцов минералов вы не везете?

— Везу, но не криминальные. Подобрал несколько друз кварца и пирита.

— И зачем они вам? — капитан уже потерял напор, мучительно раздумывая, стоит ли меня дальше пугать или лучше не гневить судьбу.

— Для подарков. Очень оригинальный презент будет. Приеду в Москву, сувениры раздам. Андрею Миронову вот обещал привезти и Захарову, да не только им. Думаю, моим друзьям понравится.

— Ты Андрея Миронова знаешь, артиста? — удивился наш начальник.

— Да какой Миронов? — взорвался капитан, — Что вы его слушаете!

— Семьями дружим. Когда в Москве бываю, то захожу к ним. Он даже этой весной ко мне в Магадан на свадьбу приезжал. У меня как раз фотография есть.

Достал из кармана паспорт, вытащил из-за обложки несколько фотографий. Миронов с Державиным и мы с Алисой на фоне улицы Ленина, меня награждает Горбачев, я на съемочной площадке вместе с Абдуловым, Фарадой и Захаровым, а еще последняя — я со скромным японским трофеем и наше партийное начальство — городское и областное. Еще бы — событие для Магадана значимое, как-никак я единственный местный писатель, имеющий зарубежные премии. Разве что у Рытхэу они могут быть, но он давно в Ленинград переехал.

Капитан окончательно сдался, поняв, что получился облом, не выйдет из меня сексота сделать. Все же он попытался лицо сохранить.

— Вы можете показать те образцы, которые у вас в багаже?

— А вот это я сделать могу.

Расшнуровал рюкзак, достал сверток. Увидев содержимое, геологическое начальство заулыбалось. Думаю, у них дома и получше друзы найдутся.

— Ну, вот же — золото, — возмутился капитан.

— Это пирит, соединение железа с серой, — снисходительно ответил зам Вершинина.

— Хорошо, я умываю руки, но сообщу о нежелании практиканта сотрудничать, — решил оставить за собой последнее слово капитан.

— Хорошо, тогда я тоже сообщу о ваших методах областному