Максим Казакевич - Двое из будущего

Что ж, определенный смысл в его словах был. Да и Моллеру виднее, это же он крутиться всю свою жизнь в банковском секторе, а не мы. Да и полномочия у наших директоров и управляющих довольно широкие – мы сами их им и предоставили. Вот они и ведут свою банковскую и лицензионную политику по своему усмотрению. И потому мы с Мишкой лишь бессильно развели руками и выразили пожелание действовать аккуратнее. Не дай бог, на нужное дело денег не хватит.

– Не переживайте. Они взяли не так много, работают недалеко от Колпино – найти их при случае трудов не составит. А вообще, я думаю, в будущем нам надо будет что-то предпринимать по поводу выбиваний долгов. Рано или поздно мы с этим столкнемся. И не дай бог, мы кому-нибудь простим даже небольшую просрочку – нас потом уважать перестанут.

– Гм, – задумчиво протянул Мишка и посмотрел на меня. – Коллекторское агентство надо создавать?

– Да, – кивнул Моллер, правильно уловив смысл незнакомой фразы. – Долговое агентство нам просто необходимо.

Мы были согласны с нашим банковским управляющим. Надо создать такие условия кредитования, чтобы ни у кого не возникало даже мысли нас обмануть. И суровые "братки", пришедшие к тебе домой за своими деньгами будут воздействовать очень отрезвляюще. Оставался вопрос – где найти таких людей. С откровенными бандитами связываться не хотелось.

– Есть у меня один человек из охраны, – произнес я задумчиво. – Наглый, до ужаса. Любит в конфликты вступать. Хотел его уволить, но, видимо, для выбивания долгов он может подойти.

– Это ж кто такой? – поинтересовался Мишка. – Уж не Виктор ли рыжий?

– Он самый. И габариты у него как у легендарного библейского Самсона. А когда он улыбается у меня мурашки по коже идут. Валентин с ним недавно сцепился – едва не подрались. Разнимать пришлось.

– А-а, ну тогда он действительно подходит для этой работы, – задумчиво произнес наш банкир. С Валентином Пузеевым он уже успел познакомиться и сразу понял, что он за фрукт. И потому по достоинству сумел оценить нахрапистость и наглость выдвинутой кандидатуры. – Но только одного человека мало, надо еще двоих.

– Найдем и еще двоих.

– Но только один из них должен уметь вести переговоры. Надо двоих мордоворотов и одного беспринципного интеллигента. Можно бывшего офицера.

– Гм, где ж я вам такого найду? – озадаченно почесал я выбритую щеку.

Через несколько дней Мишка представил пред мои очи бывшего офицера. Высокий статный мужчина в гражданском костюме, с надменным взглядом и волевым подбородком смотрел на меня сверху вниз нисколько не стесняясь и не пасуя.

– Вот, Василий Иванович, – церемонно произнес Мишка, притворяя за собой кабинетную дверь, – познакомьтесь. Это Семен Истомин – бывший хорунжий.

– Из казаков? – догадался я.

– Так точно, – отчеканил Истомин и, казалось, по привычке дернул головой. Его шикарные нафабренные и черные как смоль усы спружинили в такт кивку. Хоть аптекарские гирьки вешай на щегольские крутые завитки.

Потом решительно подошел ко мне, слегка прихрамывая левую ногу и опираясь на простую деревянную трость:

– Хорунжий Донского четырнадцатого казачьего полка, – и протянул мне руку. – Очень рад знакомству.

Я пожал ладонь, удивившись неожиданному напору.

– Кхм…, – кашлянул я в кулак. – Я, так понимаю, вас Михаил Дмитриевич нашел?

– Так точно, – четко по-военному ответил Истомин.

– А он объяснил вам особенности вашей будущей работы?

– Так точно. В общих чертах.

– И вас ничего не смущает?

Бывший казак нервно повел подбородком, так, словно, понятие слова "смущение" ему чуждо и неприятно.

– Никак нет.

– А если придется головы чужие ломать?

Он безразлично пожал плечами:

– Если прикажите.

Я задумался. По характеру бывший казачок мало чем отличался от ранних "братков" из нашего будущего. Такой же наглый, напористый и беспринципный. Глаза холодные, жесткие, губы тонкие, плотно сжатые. Рукопожатие жесткое и горячее. Даже и не знаю, что мне можно ожидать от этого человека. С трудом оторвал взгляд от его бездонных зрачков, посмотрел на друга.

– Михаил Дмитриевич, можно вас на минутку, – задумчиво сказал я и кивнул на дверь

За дверью я его спросил:

– Он тебе не напоминает наших бандитов из девяностых? Ты в нем уверен?

Мишка отрицательно мотнул головой:

– Честно – напоминает. И я в нем не уверен.

– А зачем привел?

– А почему нет, Вась? Да, по манерам общаться он похож на наших упырей. Но, как я понимаю, нам для наших целей как раз такой и нужен. Мне его порекомендовали как решительного и смелого человека. Вот и привел его к тебе на смотрины. Теперь сам решай.

Я недовольно сдвинул брови.

– Ты где его нашел?

– Там таких больше нету, – уклончиво ответил Мишка. – Какая разница где! Он нам подходит?

А вот этого я не знал. И пока не попробую, вряд ли узнаю. Потому, приняв, по сути, единственное возможное решение, махнул рукой.

– Ладно, пойдем, побеседуем с ним более предметно.

Семен Семенович Истомин, "бывший" хорунжий был вынужден оставить военную службу в связи с несчастным случаем. Он упал с оступившегося коня, что для казака было настоящей трагедией. Упал так неудачно, что сломал левую лодыжку. Повезло, что это был закрытый перелом. Доктор-коновал подлечил его как мог – выправил смещенные кости, наложил на ногу лубок и оставил выздоравливать и восстанавливаться на несколько долгих месяцев. Еще раз повезло, что не случилось никакого воспаления и кость срослась как на собаке. Но не повезло в том, что срослась она криво и теперь, "бывший" казак был вынужден все время опираться на крепкую трость, что стала для него третьей ногой. Такого убогого никто на серьезную работу брать не хотел, и в этом заключалась его главная трагедия. Свое хозяйство он полноценно потянуть уже не мог, семью прокормить был не в состоянии. И потому, чтобы не обременять близких, он, разозлясь на свою беспомощность и разругавшись по этому поводу с супругой, психанул и ушел из дома на заработки. Сел на пароход до Киева, а оттуда уже на перекладных до Москвы. Перекантовался там с полгода, подкопил немного деньжат, да и рванул в столицу, полагая, что здесь у него будет больше шансов. Помыкался в Питере полтора года, попытался пристроить свои знания и умения, но, оказался особо никому не нужен. Он уже был на грани отчаяния, когда один из Мишкиных знакомых порекомендовал Истомина как человека, способного научить наших весьма посредственных охранников уму-разуму. Специально для нашей встречи хорунжий потратил последние деньги, привел себя в порядок и опустил на лицо маску безжалостного и бескомпромиссного человека. Чем и зацепил Мишку. Так и появился у нас Семен Семенович, бывший хорунжий казачьего полка. Как показало время, он не был беспринципной тварью. Казак имел свои убеждения, свое мнение и сильнейше упорство в достижении поставленной цели. Да, голову чужому человеку он проломить был в состоянии, но только за дело и по необходимости.