Космодесантник в 1941-м - Иван Владимирович Лагунин

Решение было очевидным.

В долю секунды развернувшись, я мысленно перевел винтовку в ударный режим и плавно нажал на спуск. Удерживаемый силовым полем сгусток плазмы вырвался из дула и ударил броневик в переднюю проекцию, прожег ее, после чего поле разомкнулось, и броневик буквально разлетелся на части, выжженный изнутри чудовищным взрывом. Его пассажиры просто испарились.

В то же мгновение я вскинул винтовку к небу. Сменил режим и один за другим поразил все девять спешащих на рассветную бомбежку «Юнкерсов». Острый клинок света разрезал фюзеляжи. Куски самолетов, кувыркаясь, полетели к земле. На некоторых двигатели еще работали.

Это светопреставление не могло остаться незамеченным. С хутора послышались крики, из домиков начали выбегать полуодетые фигуры. Где, интересно, местные жители?

Но об этом потом.

На блок-посту тоже всполошились. Должно быть, я был отлично виден на фоне догорающего броневика. Почти сразу застучал пулемет. Пули, правда, легли с огромным перелетом.

Переключив винтовку в экономный режим, я выстрелил в пулеметчика. Тусклый луч прошил его, отделив от туловища верхнюю часть груди с головой и руками. Тем же лучом перерезало еще двух суетящихся рядом солдат.

Сменив винтовку на меч, я понесся к хутору на максимальной скорости и уже через несколько секунд был среди низеньких, крытых соломой домов.

Здесь уже собралась небольшая группа солдат. Не все были одеты, но все были с винтовками в руках. Настоящие воины. Но что они могли сделать против меня?

Я завертелся на месте, работая мечом, как огромной косой. Зенитный лазер также активно включился в сражение. Не всегда его стабилизаторы справлялись с компенсацией моих рывков и прыжков, и тогда цель не получала возможности безболезненно уйти в мир иной, а получала ужасное ранение.

Немецкие солдаты не были трусами. Это были опытные и смелые воины (не все, конечно). Даже когда на них напало нечто, чего они даже не могли себе вообразить, они достойно приняли безнадежный бой. Вот двое в одних портках, притащили ручной пулемет и установили его на бампер одного из броневиков, стоящих на окраине хутора. Барт подсветил их красным ореолом, пометив как цель 1-й категории. В момент, когда я прыжком догонял еще двоих фрицев, зенитный лазер мазнул по приникшим к пулемету солдатам. Прицел оказался неточным. Одному из них срезало пол головы, но другой, вовремя пригнувшийся, остался жив.

И тут же в меня буквально «воткнулась» длинная очередь. Пули дождем осыпали скаф в боковой проекции. Первая пуля щелкнула по броне на плече, после чего Барт, оценив опасность (2–3 пули, ударившие в более слабое сочленение, вполне могли его заклинить), активировал щиты, дотоле выключенные ради экономии энергозапаса. Воздух сбоку от меня пошел голубоватой рябью, отражая еще несколько пуль, я прыгнул, уходя с линии атаки, а лазер, вторым выстрелом, наконец, поразил пулеметчика.

Это сломило сопротивление.

Видя, что даже очередь в упор не причинила мне никакого вреда, немецкие солдаты бросились кто куда. Я встал в центре улицы, свалив грязную работу на Барта. Зенитный лазер, вертясь вокруг своей оси, раздавал экономные короткие импульсы в спину бегущих, не забывая о раненных.

Вскоре на улице я остался один.

Впрочем, пси-сканер показывал, что на хуторе находится еще десяток человек.

Что ж. Зря они не уподобились товарищам и не рванули в спасительный лес, пока еще было время. Мое время тоже поджимало, но я решил выделить пять минут на «добавку» этому подразделению. Его потери еще не были настолько критичными, как мне было необходимо.

Я шагнул в ближайший дворик. У входа вповалку лежало два тела. Пси-сканер показал, что один фриц прячется за курятником. Птицы озабоченно кудахтали, разбуженные случившимся светопреставлением. Я обошел покосившееся строение, отшвырнул бочку, занес меч…

— А-а-а-а! Не убива-а-айте!..

Это была девчонка. Лишь слегка младше Лиды. Она съежилась в едва живой комочек в промежутке между курятником и поленницей. Две толстые русые растрепанные косы обрамляли заплаканное личико.

Где-то в глубине моего сердца шелохнулось что-то, какие-то эмоции, но боевые коктейли не допустили их до сознания.

По мысленной команде верхняя часть шлема разъехалась.

— Не бойся. Я свой… красноармеец. Где твои родители? Где жители хутора?

Она в ужасе уставилась на меня. В свете разгорающегося от шальной пули или горячего осколка гранаты, коими меня в изобилии закидывали во время боя, соседнего дома я, должно быть, выглядел сущим демоном.

— Я свой, — повторил я, отступая, чтобы не пугать девочку. — Как тебя зовут? Где твои родители?

Ее губы задрожали, но она так и не могла вымолвить ни слова.

Я отступил еще.

— Сиди здесь, пока все не закончится.

И, закрыв скаф, пошел к соседнему дому. Если тут еще остались мирные жители, то мой долг, тем более убрать с хутора остатки фрицев. Новое пси-сканирование показало, что на хуторе осталось буквально пять человек. Остальные сбежали.

Я обошел дом, собираясь проверить, кем является человек, который прятался в коровнике, фрицем или крестянином…

Когда нашел жителей хутора.

Они вповалку лежали в большой яме. Рядом высилась куча вырытой из ямы земли. Здесь были все: мужчины, женщины, дети, старики. Груда окровавленных тел. Некоторые женщины были без одежды.

Сердце кольнуло.

Я отстранено заметил, что, когда они только успели? Судя по всему, фрицы провели на хуторе от силы пару дней. Быть может, были разозлены большими потерями и отыгрались на мирных жителях? Кстати, здесь, похоже, были все же не все. На хуторе явно жило больше людей. Наверное, в яме лежало два семейства. Из этого и соседнего домов. Скорее всего, здесь же лежали и родители девочки, и вся ее семья.

Сердце снова кольнуло.

Я вспомнил Лиду и ее расстрелянную семью.

Застыл… Что-то мучительное прорывалось из глубины сознания. Боль и неразделенная безграничная горечь, стон от ужаса, безысходность и…

И тут же на меня упала пси-блокада, придавив прорвавшиеся сквозь боевые коктейли чувства невидимой стеной. Отгородив меня, заставляя задыхающийся от пустоты рассудок биться в нее. Я скребся по невидимой преграде, жаждая ощутить эту боль, которая въелась мне в сердце и которую пси-блокада безжалостно отрезала вместе с частичкой меня.

«Оператор. Ваша психика потеряла стабильность. Ввожу ментодентин».

Я почувствовал легкий укол, и почти сразу стена пси-блокады отдалилась, переместилась куда-то к горизонту, и я обнаружил себя, стоящего на коленях перед ямой.

«Оператор. Ответьте. Вы в порядке? Можете продолжать миссию?»

Я встал.

«Я в порядке, Барт».

Бросил взгляд на наполненную трупами яму и за следующие пять минут убил всех оставшихся на хуторе фрицев. Оставив девочку с русыми косами одну посреди трупов.