Космодесантник в 1941-м - Иван Владимирович Лагунин

— Нет, не ладно!

Я замолк, вперившись в Кононенкова тяжелым требовательным взглядом. Слова Кулакова и Сальникова мало чего стоят в этом споре. А вот его…

Тот покусал губу и сказал, смотря куда-то в район сапог.

— Что было, то было, товарищ Георгиев… — выдавил он, а потом поднял взгляд, посмотрел на меня, потом на майора. — Знаете товарищи… мне сейчас очень стыдно. Товарищ Кочубеев, человек пришлый, пеняет мне на мой проступок и пеняет заслуженно! Сам погибай, а товарища выручай! Так должен действовать каждый настоящий коммунист. Иначе мы нашу борьбу не выиграем. Товарищ Георгиев, я уверен, что именно товарищ Сахаров, в отсутствии товарища Кочубеева, должен принять командование нашим отрядом. Он обладает моим полнейшим доверием!

— И моим! — вставил Кулаков.

— И моим! — поддакнул его зам.

Георгиев оглядел всех нас и кивнул.

— Да. Это слова настоящего коммуниста. Если вы так считаете, так тому и быть. Товарищ Сахаров. Вы назначаетесь командиром сводного партизанского отряда. Прибыв в штаб, я подам докладную. Вас и ваш отряд поставят на довольствие, и мы постараемся наладить снабжение вас по воздуху. А пока, примите новобранцев из села Белогоровка.

Сахаров улыбнулся в усы и, вдруг вытянувшись во весь свой невысокий рост:

— Будет сделано, товарищ майор!

Удивительно, но уже к вечеру от прошедшего ливня не осталось и следа. Жаркая духота вновь накрыла Беловодье.

— Итого — у меня теперь под рукой почти сотня человек! Эх, лошаденок бы еще… уж мы бы фрицам показали! Они бы у нас бежали, приспустив портки, до самого Берлина! — хохотнул Сахаров. Подкручивая усы.

— Прошло время твоих лошаденок, Виктор Степанович, — тоже улыбнулся Кононенков. — 20-й век — век моторов!

— Это мы еще посмотрим! Какие моторы в наших лесах? Шаг-другой от дороги — болото, еще пару шагов — чащоба!

— Это все весело, товарищи, но у нас есть дела, — прервал я их дружескую пикировку.

С лица Кононенкова сползла улыбка.

— Ваша правда, товарищ Кочубеев. Вон, кстати, и товарищ майор. Ну, я пошел. Дел еще невпроворот.

Сахаров тоже откланялся.

Подошел Георгиев. Проводил Сахарова долгим взглядом, посмотрел на меня и улыбнулся.

— Лихой мужик, сразу видно, казак. Ну что, Ратибор Велеславыч, теперь за наши дела?

— Да. Времени у нас не столь и много. Барт наловил немало интересного за сегодняшний день. Пойдемте.

Сельский клуб, он же штаб, нынче был почти пуст. Вернее, не совсем пуст. В его застенках томилось почти четыре десятка пленных немцев. Но ополченцев в штабе было от силы с полдюжины. Один из них стоял на часах на входе.

Увидев нас, Глеб вытянулся в струнку, старательно задрав подбородок и взяв карабин на плечо.

— Орел! — похвалил его Георгиев, я же просто улыбнулся. Глеб не удержался и улыбнулся в ответ.

Вскоре мы уже были возле Барта и радиостанции.

— Смотрите…

По моему приказу Барт спроецировал на пол тактическую 3Д-карту местности, что, конечно не могло не вызвать вздох восхищения у майора Георгиева.

— Вот это да…

Если быт точным, вздох восхищения вызвала даже не столько висящая в десяти сантиметрах над полом карта, а многочисленные красные и синие прямоугольники. На некоторых был изображен штык, на некоторых автомобиль или мотоцикл, на некоторых — танк.

— Как шахматы! Только противник будто бы играет с завязанными глазами, а ты видишь всю доску!

— Имейте ввиду, что эти данные не полные. Здесь скомпилировано все, что Барт сумел добыть за эти дни, но это не значит, что не может быть неожиданностей. Смотрите вот сюда, в район Ярцева. Именно отсюда, согласно перехваченным шифровкам, немцы будут развивать удар. 7-я и 20-я танковые дивизии. А вот здесь, на северном фланге корпуса их прикрывают наши старые знакомые — 14-я моторизованная дивизия. Ее соединения ведут бои в районе города Витебска и населенного пункта Сураж. Дивизия получила приказ занять населенный пункт Велиж и таким образом надежно обеспечить этот фланг корпуса. Здесь ей противостоят отходящие части 19-й армии, в частности подразделения 89-й стрелковой и 91-й стрелковых дивизий. Чуть севернее действую части 13-го стрелкового корпуса. В ближайшие дни они попытаются организовать контрудар. Но их подразделения существенно потрепаны, а в условиях полного господства немецкой авиации, этот контрудар обречен на провал. Вы понимаете, о чем я говорю?

Георгиев, дотоле внимательно рассматривавший 3Д-карту, на которой вслед за моими словами подсвечивались указанные подразделения, поднял на меня взгляд, и я вдруг увидел в его глазах веселые искорки.

— Еще как, товарищ Кочубеев. Если 14-ая моторизованная дивизия вермахта не справится с задачей обеспечения фланга… то у танкового клина, который эти гады вбивают в нашу оборону за Смоленском, будет подрублено основание!

— Вот именно. Полуокруженные советские армии смогут в порядке отойти… А учитывая развертывание Фронта Резервных армий, то через некоторое время советское командование сможет нанести удар, который деблокирует нас!

Георгиев потер лоб рукой и поднялся. Он снова помрачнел.

— Товарищ Кочубеев, вы же понимаете, что я не могу вам обещать, что все будет так, как вы рассчитываете?

— Понимаю… Поэтому, если только мне удастся задуманное, вы отправите в ставку Конева подробнейший доклад, где будет самым основательным образом изложено почему оно будет просто обязано это сделать! Я могу на вас рассчитывать?

Я протянул ему руку. Содействие Георгиева было едва не важнее, собственно, операции.

Георгиев вдруг улыбнулся и, размахнувшись, с размаху ударил ладонью о мою ладонь, крепко ее сжав.

— Несомненно, товарищ Кочубеев. Сделаю все возможное! Но я считаю, что в ваш план нужно внести некоторые коррективы, а именно:

Он указал на позиции 14-й моторизованной дивизии.

— Расстроить порядки и навести хаос — это хорошо, но недостаточно. Немцы быстро подтянут резервы и восстановят положение. Тут необходим удар. И желательно с двух сторон. С внешней стороны формирующегося котла и… с внутренней. В лесах близ Смоленска до сих пор находится много наших подразделений. Ваши действия с одновременным двойным ударом могут не только расстроить планы противника, но и сулят ему большие проблемы. Если выйдет задуманное, его танковые дивизии в районе Ярцева, окажутся отрезанными от основных сил.

Повинуясь его указаниям, Барт подсветил упоминаемые подразделения на карте. Замысел был смелым, даже, можно сказать, отчаянным. Но в случае, если он удастся.

— Что ж. Тут дело за вами.

Георгиев кивнул.

— Тогда перед вашим уходом мне потребуется передать несколько шифрограмма.

— Разумеется.

Я повернулся к скафу.

«Барт, какой уровень зарядки батарей?»

«79 %, Оператор»

«И сегодня нам понадобится каждый процент».

— Иван Степанович! Шифрограмма от Георгиева!

— Давай ее сюда.

Петр Николаевич Рубцов шагнул к столу и протянул листок с отпечатанной на печатной машинке