Олег Герантиди - На чужой территории
— Нет, с этой стороны все чисто. Во всяком случае, они бы спросили у нас...
— Не китайцы?
— А эти-то с чего? Сидят себе по чайнатаунам, наркотой приторговывают. Нет, не их уровень.
— Может, Советы... или сам Родригес.
Чернышков с Эрикой переглянулись, и Алекс решительно отверг такую возможность.
— Хорошо. Пишем, что о противнике нам ничего не известно. Далее, — продолжил Лев, — нужно эвакуироваться из Вашингтона, и по возможности тихо, под присмотром наших ребят.
— Это я возьму на себя. — Чернышков по селектору распорядился о заказе билета на ближайший рейс до Вашингтона.
— Обязательно нужна группа прикрытия, это могут быть евреи или итальянцы. — Лев при слове «евреи» извинительно посмотрел на Эрику, мол, уродов всяких полно, за всеми не уследишь, и Эрика благодарно ему улыбнулась, наверное, впервые за этот день. Чем больше она находилась с ними, тем больше ей нравился этот молодой человек с манерами прохиндея, острым цепким умом и простыми человеческими реакциями.
— Подготовь ребят из группы физической защиты. Это для сопровождения. А мне нужна будет группа Филлипи. Оружие, все документы, машины. Пусть сам Фил проработает операцию. Смысл ее — группа физзащиты демонстрирует увоз ребенка и няни, в то время как мы с Филом сами его вывозим.
— Я с вами!
— Эрика, ты же сама говоришь, что это опасное дело.
— Но там же мой сын!
— Хорошо. Задание Филу усложняется. Теперь ему нужно предусмотреть еще «лежку» в столице, где во время акции будет находиться госпожа Фон. И ее охрану. Мы вывозим ребенка туда, а потом — совместная эвакуация.
— Но охрана и няня могут не отдать ребенка. Поэтому я должна быть там постоянно! — На это Лев и Алекс улыбнулись.
— Прислуга и няня из мексиканок?
— Да.
— А регистрация в миграционном управлении у них есть?
Александр и Эрика вошли в фойе самого модного и дорогого ресторана на 8-й улице. Залы ресторана располагались так же, как каюты на океанском лайнере, в соответствии с классами. На первом этаже — для «простого» народа, то есть для тех, кто в состоянии выложить пятьдесят-сто долларов за достаточно плотный ужин, бурные латиноамериканские танцы и за громкую зажигательную музыку. Здесь обычно тусовались журналисты, актеры близлежащих театров, студенты из небедных и прочая «богемная» публика.
На втором этаже уже и цены повыше, и музыка потише, и дамы, во-первых, в настоящих бриллиантах, а во-вторых, не они ищут, кого бы увести с собой, а их выбирают. Причем выбирают, как это стало недавно принято говорить, «парни», ребята с бычьими шеями и в галстуках, сидящих на этих шеях, как на корове корона.
Но на третий этаж и им дорога закрыта. Посидеть здесь могут себе позволить только немногие из этих «парней», и то не чаще, чем раз в год. Без «косаря баксов» здесь делать нечего, и не только поэтому. На дверях висит табличка, гласящая, что этот этаж — частная собственность, и любое лицо может быть не допущено сюда без объяснения причин.
Алекса и Эрику допустили. Они прошли в конец зала, и как-то само собой так получилось, что Шварц сел спиной к углу, а лицом к входной двери и к выходу для официантов.
Что-то заказали, причем Эрика заказывала, исходя из того, что Алекс, несмотря на его внешнюю «крутость», все-таки не самый богатый человек, а Шварц заказывая для Эрики вино, надеялся поразить ее, очень состоятельную женщину.
И вновь разговор, прерванный в автомобиле, не клеился. Эрика попыталась восстановить доверительность общения, разговорить Александра, но тот словно ушел в себя, она лишь только ловила на себе его задумчивый взгляд.
— Ты так на меня смотришь. Скажи, о чем ты думаешь?
— Красивая молодая богатая женщина. Одна, не замужем. Откуда у тебя берутся силы руководить целой империей?
— Да это просто. Существует управленческий закон, который гласит, что чем выше поднимаешься по иерархической лестнице, тем больше у тебя свободного времени и денег, и меньше работы в прямом смысле слова. То есть время, конечно, тратится, но на такие вещи, которые обычные люди принимают за развлечение. Театры, встречи, рестораны, концерты. Кто бы отказался от такой работы?
— Так все просто? Театры, встречи — и вот ты уже миллионер?
— Да нет, конечно. Прежде чем перейти к этапу встреч и тусовок в театрах, мне немало пришлось побегать пешочком, оббегая по десятку клиентов в день, и каждого уговаривая купить у меня что-то. Потом эту работу стали делать за меня несколько менеджеров, а мне пришлось бегать по десяткам уже наиболее крупных клиентов, впихивая им опять что-то. Меня выручило знание Штольцем основ бизнеса. Это он, по правде говоря, должен был иметь все эти миллионы, а вовсе не я. Но... он был моим подчиненным. Знаешь, толковый начальник всегда нуждается в толковом подчиненном, как и наоборот.
— Толкового подчиненного тебе предоставил Судостроев?
— Он был прав. А Вернер меня воспринимал как свою дочь. В это трудно поверить, но он так ни разу и не догадался, что я русская. Один раз только, ругаясь, назвал меня чешкой. Что-то типа — «Ты ведешь себя, как чешка. Что тут думать-то, делать надо!»
— Штольц, конечно, — чудо. Старик мировой был.
— А вот тебя он невзлюбил.
— А было за что меня любить?
— Так уж и не за что?
Подали горячее, и Чернышков опять о чем-то задумался. Эрика смотрела на него и поймала себя на мысли, что ей не хочется расставаться с ним. Ей так хотелось прижаться к его плечу, просто спрятаться за его широкую спину, как за каменную стену. «Замужем, — подумала она — это ЗА МУЖЕМ». Как там, за мужем? И как туда попасть?»
Через какое-то время она вновь начала разговор:
— Ну а как ты свой бизнес раскручиваешь?
— Да у меня-то просто все. Родригес дал денег на организацию фирмы и список клиентов. Набрал народ, собрал всех ребят. Хорхе приказал утопить наше старое оружие и закупить новое. Я создал по его плану штат, распределил по его плану обязанности. Я-то не бизнесмен, и поэтому, говоря по-честному, все это создано Родригесом. Я так себя и веду. Клиентов, которые при имени Хорхе встают, молитвенно сложив руки на груди, охраняют ребята, подготовленные по методике, предоставленной Родригесом, вооруженные на деньги Родригеса. Даже премиальные, которые я выписываю людям, платятся не из моих собственных средств, а перечисляются из Аргентины.
— И что же тебя беспокоит?
— Я — взрослый умный сильный мужик, в самом расцвете сил, столько лет занимаюсь х-ней. Вместо того чтобы пахать, сеять, строить, или, на крайняк, Родину защищать, я охраняю полумаразматических Хандкарянов, которые и шагу не могут ступить без подсказки Родригеса. Домой хочу.
— Так скажи об этом Родригесу.